Всегда считал, что мой неуверенный в себе младший братишка попросту не способен был зарезать ребёнка. Поэтому я понимал: самым логичным решением (которое гарантированно предотвратит случившуюся в моей семье трагедию) было бы убрать Кирилла подальше от семьи Тороповых и от МехМашИна. Чтобы в тысяча девятьсот семьдесят пятом году Кир и близко не подошёл ни к Наташе Тороповой, ни к её дому. А лучше — попросту увезти брата подальше от Новосоветска: в ту же Москву.
Артурчик на моём месте именно так бы и поступил.
Потому что он никогда не был мстительным, как я.
Предстоящей встрече с братом я тогда, в поезде, радовался лишь первые минуты. А потом сообразил… что теперь я точно найду ЕГО: того самого урода, благодаря которому я в прошлой жизни лишился брата, а жизнь моей семьи надолго вошла в крутое пике неприятностей. Я понял: найду ЕГО и накажу. Жестоко. Об этом я мечтал всю свою прошлую жизнь: надеялся, что рано или поздно отыщу убийцу семьи Тороповых и превращу его в визжащую от ужаса и боли мясную отбивную.
Ведь во многом именно по его вине я в прошлой жизни и стал по-настоящему Чёрным.
«…Если бы тот суд вообще состоялся». Ещё тогда я представил себя стоящим в квартире Тороповых: в пропитанной чужой кровью одежде и с поющим от злого торжества сердцем. И вспоминал слова Прохорова: «Да мы бы… со связями её деда и папаши мы этот грёбаный мир с ног на голову перевернули». Я думал о том, что идея Артурчика не лишена смысла. При должной поддержке со стороны властьимущих я многое бы изменил: не только в своём будущем, но и в будущем страны.
Вот только понимал, что не откажусь от мести — даже ради «нового светлого будущего» СССР.
К чему приводила месть, я прекрасно помнил: проверил это тогда, в случае с Веником.
Не забыл я ни «вылет» из института, ни исключение из комсомола, ни проданную Артурчиком «Волгу».
«Ты только подумай, Чёрный, какую мы с тобой возможность тогда профукали. Вот на ком нужно было жениться. Тогда бы тебя точно из института не выперли…» Идея Прохорова мне не понравилась.
Но я признал её логичной. Ещё тогда, летом тысяча девятьсот семьдесят третьего года у меня в голове зазвучали слова песни из кинофильма «Соломенная шляпка». Фильм покажут по Центральному телевидению СССР только в начале следующего года. Но уже прошлым летом голос Андрея Миронова напевал в моём воображении: «Женюсь. Женюсь. Какие могут быть игрушки…»
В той интернетовской статье я видел изображение Анастасии Бурцевой (чёрно-белую фотографию).
