— Мне кажется ты побледнел… Что случилось?
— По-моему, меня только что осенило! Когда-то давно я слышал эту загадку! — поделился я радостью с друзьями и посмотрел на Градовского, который вновь выглядел радостным и довольным.
— Да ладно… — прошептала Лазарева и убрала волосы со своего лица. — Ну ты прямо сегодня суперзвезда, Темников… Давай-ка попробуем, начинай.
Я повторил отгадки за Петром Карловичем и вышло так, что: одного не знаю — это смерть; другого не вижу — это возраст; третьего не помню — это рождение.
— А что, очень может быть, — сказал княжич и посмотрел на Полину. — Вроде бы вполне гладенько выходит. По такой логике получается три периода жизни человека. Вполне себе символично, что скажешь?
— Хм… Да, мне нравится, — кивнула она. — Звучит достаточно логично. По крайней мере, эту версию легко проверить. Если она правильная, то значит где-то на плите есть кубики с такими же изображениями. Так что предлагаю заняться поисками."
"Первой нашли смерть. Это было сделать легче всего. Трудно было заподозрить сгорбленную фигуру с косой в каком-нибудь еще значении.
Однако, эта находка вызвала бурю радости, означавшую, что скорее всего мы на верном пути, и моя отгадка правильная.
Последние сомнения отпали после того, как Лешка отыскал младенца, а вот с картинкой, символизирующей возраст, у нас возникли трудности. Мы нашли сразу три более-менее подходящих по смыслу.
На одной был изображен старик, на второй старуха, а на третьей… В общем, мы решили, что на третьей был костыль.
Ну или что-то типа того. Одним словом, какая-то штука очень на него похожая. Кстати говоря, именно этот кубик мы первым и отмели, как самый ненадежный. Он больше годился для обозначения какой-нибудь болезни, а не возраста.
Оставались старик со старухой… Большинством голосов победил старик. За него проголосовали мы с Нарышкиным, решив, что старуха — это скорее про ведьму, а не про возраст. Полина немного упиралась, но потом все же согласилась, что скорее всего наша версия верная.
На ней мы и остановились.
После жарких споров в зале наступила тишина… Она была настолько оглушительной, что даже в ушах звенело и слышно было, как еле-еле гудит Светящийся Огонек. Лазарева держала в руке три каменных кубика и смотрела на каменную плиту с таким видом, как будто собиралась взять ее в плен.
— Ну что смотришь, начинай… — подбодрил я ее. — Все что могли, мы точно сделали…
— Да, Полина, давай! — подмигнул ей Нарышкин. — Если не получится — я рядом.
