Есть ли хоть какие-нибудь намеки на то, что внутри башни лежит мой Красночереп?
Ответа на этот вопрос мне пришлось ждать все то время, пока мы шли. Один за другим Петр Карлович живописал подземные этажи, пока наконец не дошел до самого нижнего из них. Оказалось, что там есть секретная дверь, которая была заложена толстым слоем камней.
Вот только выяснить, что находится за ней, у Градовского не вышло. Каждый раз, когда он пытался пройти сквозь нее, тихий женский голос задавал ему один и тот же вопрос: «Ты готов заплатить за вход в Зал Кровавых Теней?».
— А я не был готов, — признался Градовский. — Точнее, не то чтобы совсем не был готов. Просто не знаю, как и чем я должен заплатить. В общем, она меня не пропустила.
— Так облетел бы ее со стороны, чертов идиот! — прорычал Дориан.
— Я попытался обойти ее и зайти с другой стороны, но каждый раз упирался в невидимую стену и слышал один и тот же вопрос, — объяснил Петр Карлович, будто услышал возмущение Мора. — В общем, придется тебе самому пораскинуть мозгами, хозяин.
Зато прямо в центре двери есть дырка! Мне кажется, в нее нужно положить какой-то предмет!
Ну хоть что-то…
Все время, пока я молча слушал доклад призрака, Лешка смотрел на меня в ожидании каких-нибудь слов. Разумеется, он догадывался, что Градовский уже давно улетел на разведку, а значит начнем мы лишь после того, как он вернется.
За время рассказа призрака мы уже сделали несколько кругов вокруг башни, которые я объяснил необходимостью прощупать местность на предмет особой темной энергии.
Мы как раз пошли на четвертый, когда Градовский закончил, а вместе с этим я услышал раздраженный голос княжича.
— Может быть, все-таки пойдем в башню или еще немного осмотримся? — спросил Нарышкин, намекая на то, что на улице дубарь и мне не мешало бы определиться, что нам делать, пока мы окончательно не замерзли снаружи.
— Кстати, вокруг может быть много чего интересного! — тут же поддержала его Полина, у которой зубы от холода стучали так, что даже мне было слышно.
— Идем внутрь, вроде бы чисто, — наконец сказал я и повернулся к Лазаревой. — Снаружи, если хочешь, потом походим.
Мы втроем дружно устремились к хлипкой деревянной двери, которая лишь каким-то чудом еще держалась на старых проржавевших петлях. Вместо замка на ней был большой крючок, который запирал ее на манер дворовой калитки.
Кстати, открыть его оказалось весьма проблематично.
