— И рассказывать почти нечего, там дело было так…
Я быстро рассказал Громову о происшествии и уложился при этом всего в несколько минут. Правда я ее по ходу немного изменил. Убрал из нее Корвина, чтобы не было лишних вопросов.
В остальном ничего не менял. И про странный силуэт рассказал, и про то, как он на уровень моего окна поднялся, и про яростный крик, и про вспышку, которая выбила мне стекла.
— И кто бы это мог быть, ты конечно же не знаешь? — недоверчиво спросил Громов.
— Понятия не имею, — честно ответил я.
— Все ясно, — усмехнулся он. — Ну ладно, отложим это до утра. Потом поговорим по этому поводу серьезнее.
Вот так оно и работает. Когда что-нибудь соврешь, то запросто поверят, а вот когда чистую правду говоришь — то хрена с два. Какой смысл тогда вообще ее говорить?
К тому времени как я вернулся в общагу, у половины учеников горел свет в окнах, но как только мы с мастером подошли поближе, то свет начал стремительно тухнуть. Ну ясное дело, что всем было интересно, кого это там ведет Роман Артемович, а при выключенном свете лучше видно что на улице происходит.
— Темников, мы для тебя временно отдельную комнату приготовили, — сказал дежурный, когда мы вошли в общагу. — Сегодня там ночь проведешь. Завтра твою в порядок приведут — переедешь. Четыреста семнадцатая. Вот, держи ключи."
"Я взял ключи и сунул их в карман.
— Только мне в мою зайти нужно, забрать кое-что.
— Как хочешь, — пожал плечами дежурный. — Только смотри осторожнее, там все в битых стеклах.
— Да ладно? — спросил я и потопал на второй этаж.
— Спокойной ночи, Максим, — услышал я за спиной голос Громова.
Угу, спокойной, куда уж спокойнее. Кстати, уже начало четвертого, так что можно сказать скоро утро.
Я зашел к себе, взял дорожную сумку, затем сложил в нее кое-какие вещи и самое главное — мои артефакты. Нечего им там лежать. Мало ли кто ее завтра будет осматривать. Будут вопросы ненужные задавать.
Потом зашел к Лешке за Корвином, которого оставил ему на попечение и рассказал ему точно такую же историю, как и Роману Артемовичу.
Все то время, пока я с ним говорил, ворон сидел у меня на плече, недовольно пощелкивал клювом и иногда терся головой об мою щеку. Вскоре от этого он тоже светился от мази, как и я.
— Может быть опять шутки Бубнова, как думаешь? — спросил он через несколько минут, после того как я замолчал. — Опять кого-нибудь попросил с иллюзией помочь, а стекла сам вышиб — он же все-таки стихийник. Ему это раз плюнуть.
