Может быть он вообще решил забить на него в свете последних событий? Как знать… Мало ли, что там случилось в их полиции долбаной?
Евгений засопел, вытер носовым платком толстую шею, уже думал набрать своего знакомого, но тот появился сам. Его автомобиль съехал с трассы и медленно покатил в сторону их секретной поляны, где они всегда встречались, если возникала необходимость переговорить.
Из машины вышел молодой человек, кивнул Шишаку и пожал плечами:
— Извини, Женя, сам понимаешь — служба. Раньше никак не мог вырваться.
— Телефон же есть для этого, — пробурчал Шишак, но на сердце у него стало чуть полегче, что хоть здесь его не кинули. — Когда люди задерживаются — они звонят и предупреждают.
Полицейский ничего не ответил и молча прошел к поваленному дереву, которое они использовали в качестве лавки. Евгений подошел к нему и с тяжелым вздохом опустился рядом. Помолчали.
— Ну, рассказывай, зачем звал? — начал разговор Мордухин. — У меня-то служба вроде как идет. Ехать в контору нужно.
— Странные ты вопросы задаешь, лейтенант, — усмехнулся Шишаков.
— Как будто сам не знаешь, зачем я тебя звал.
— Некогда мне догадываться, давай говори. Или ты думаешь у меня время есть с тобой ребусы разгадывать?
— Тогда ответь мне на вопрос: слышал, что ко мне в гости твои дружки приходили?
— Угу, — кивнул Егор. — Понятное дело, что слышал. Капитан Воробьев и лейтенант Морозов занимаются твоим вопросом.
— Моим вопросом, надо же как, — покачал головой Евгений. — Даже слышать такое стремно, не то, что…
— Что поделать, жизнь штука сложная и непредсказуемая — всякое в любой момент случиться может.
Особенно в твоем случае. Знаешь ведь как говорят: от сумы и от тюрьмы…
— Сплюнь, Мордухин, — скривился Шишак, а по его влажной от пота спине пробежал холодок.
Вот никак ему не хотелось даже близко подпускать к себе мысль, что в его жизни могут произойти значительные перемены. Причем далеко не в лучшую сторону.
— Лучше помоги мне, Егор, — сказал он. — Никаких денег не пожалею, ты ведь знаешь, мужик я не жадный.
"
"— Да я не против, — улыбнулся полицейский. — Никогда ведь тебе не отказывал. Вот только не могу понять, чем я тебе помочь-то могу, Женя? По моей информации, там у тебя столько добра всякого в чужой крови вымазано, что вышкой пахнет. Одни перстни родовые чего стоят… Ну и еще всякое барахлишко, которое принадлежит наемникам из разных отрядов. Они ведь заявы писали, что у них свистнули. Чую, порвут тебя на четыре части. Как Тузик грелку.
