Деревенщина в Пекине 4

— С другой стороны, — До Тхи Чанг не обращает внимания на мою реакцию, — данные об аннулировании паспорта были немедленно отправлены в реестры Интерпола и всех пограничных служб региона. Информация дошла и до биржи, так что мои тридцать пять тысяч долларов они теперь возвращать отказываются из-за проблем с документами и подтверждением личности.

— Ладно, успокойся. Я на эти деньги никогда не претендовал, так что выдохни и расслабься. Потерянную сумму можешь мысленно делить на два — считай, что потеряла только половину.

За нашим столиком нависает тягостное молчание. Я, как и моя собеседница, погружаюсь в размышления о произошедшем.

— Я пыталась договориться кое с кем через бабушку, чтобы мне временно восстановили паспорт, — наконец признается До Тхи Чанг. — Но оказалось, что восстановить его они технически не могут — только выдать новый. И это будет уже другой номер, другая дата и другое место выдачи. Фактически совершенно новый документ.

— Это понятно, — бормочу я в ответ. — Если паспорт официально объявлен утерянным или признается недействительным государством, обратного пути нет. Международный обмен информацией между странами не предусматривает возможности отозвать заблокированный паспорт. Спросила бы у меня заранее — я бы помог сэкономить ваше с бабушкой время на переговорах.

— Ты был слишком занят делами, да и, честно говоря, я думала, что сама справлюсь с проблемой, — тяжело выдыхает вьетнамка. — Это бы всё равно не изменило главного.

Я достаю из кошелька несколько купюр и кладу на стол, полностью закрывая наш счет в кафе:

— Ладно, пошли отсюда. Поговорим по дороге домой.

* * *Шагая по вечерней аллее в направлении общежития, освещенной мягким светом фонарей, решаю вернуться к предыдущей теме:

— Если тебя действительно волнует вопрос, почему у нас ничего не произошло в ту ночь, я могу честно тебе объяснить.

— Попробуй.

— Был у меня далеко отсюда хороший товарищ, мы вместе занимались спортом, выступали за сборную провинции.

— Ты не говорил, что занимался спортом, — удивленно моргает глазами До Тхи Чанг.

— А ты об этом и не спрашивала, — отвечаю её же словами. — И была у моего товарища одноклассница. Красивая, но глупая как пробка. Впрочем, это её особенно не портило — она была очень приятным и добрым человеком. Сколько лет с тех пор прошло…

— И много ли лет прошло, мой старый восемнадцатилетний друг? — ехидно ловит меня на противоречии вьетнамка.