Дядя самых честных правил 4

На этот раз у неё в руках был поднос со всякой снедью — пирожки, кулебяка, паштеты в мисочках, домашняя колбаса, нарезанная кружочками, ломтики буженины, зелень, свежий хлеб и всякая другая съедобная закуска.

— Замори червячка, Костенька. А то голодный совсем, отощал, пока на войну ездил.

— Спасибо, Настасья Филипповна.

Дверь скрипнула, и в кабинет просочился Киж.

— А ну, уйди, — ключница нахмурилась, — не мешай Константину Платоновичу завтракать.

— Не надо его гнать, мне он нужен.

Настасья Филипповна сердито хмыкнула и удалилась, а я поставил перед Кижом задачи.

— Возьми что-нибудь съестное и незаметно сходи к Тане с Александрой. Пусть сидят в засаде и дальше. Дормез пригони к заднему входу и отнеси мой саквояж и длинный свёрток в спальню.

Киж щёлкнул каблуками и пошёл выполнять, чуть не столкнувшись в двери с Диего.

— Сударыня! Добрейшего утра.

Он нарочно наигранно раскланялся и смылся прежде, чем она сказала ему хоть слово.

— Рада, что ты вернулся, Констан. — Испанка внимательно разглядывала меня, будто искала изменения в моей внешности.

— Не оставляешь надежды сманить меня в Испанию?

— Увы, увы, я решил все проблемы.

— Молодец! Редко кому удаётся выскользнуть из лап вашей Тайной канцелярии.

— У меня, знаешь ли, там родственные связи.

Она кивнула, будто была разочарована моей удачей.

— Тогда не буду тебе мешать, — испанка показала на поднос с едой. — Разберёшься с текущими делами, нам надо будет поговорить. Запиши себе в план, как ты обычно делаешь.

Стоило ей выйти, в кабинет влетел Бобров. Вокруг левого глаза у него расплылся фингал смачного фиолетово-жёлтого цвета.

Он кинулся ко мне, и мы обнялись.

— Ну ты живой, чертяка!

Бобров хлопал меня по спине и лыбился так радостно, будто выиграл в карты миллион.

— Напугал нас до коликов. Мне пришлось всех успокаивать, убеждать, что ты не можешь вот так погибнуть. Марью Алексевну чуть удар не хватил, когда объявили про тебя. Не вздумай больше умирать, понял?

— Постараюсь.

— Если бы, — он осторожно потрогал фингал под глазом и поморщился. — Еропкины, пёсьи дети. Приехали, начали права качать, требовать выдать им твои бумаги.

— Бумаги? Они разве не на усадьбу глаз положили?

— Это потом, — Бобров дёрнул подбородком, — сначала требовали бумаги. Я им и ответил соответствующе. А этот гад как ударил меня… Хорошо хоть Марья Алексевна спасла, убить хотели, сволочи.