Дядя самых честных правил 4

— Ничего, и тебя вылечим, дружище. Говорят, шрамы украшают мужчину.

— Так то шрамы… — он снова осторожно потрогал фингал. — Костя, у меня есть очень неприятные новости про Голицына.

— Стоп! Об этом мы поговорим после, на свежую голову. Сейчас надо с Еропкиными до конца разобраться. Будь другом, посмотри, кого можно поставить дозорным, чтобы предупредил, если гости пожалуют.

— Сделаю, Костя. Прямо сейчас и схожу, найду кого-нибудь.

Оставшись в одиночестве, я открыл дверцу в тайное хранилище и вытащил middle wand.

Нервный принц лёг мне в руку и мелко завибрировал. Соскучился, что ли? Если честно, мне тоже не хватало жезла на войне — шпага не годилась для сложных манипуляций, и арсенал у меня был достаточно урезанный.

Идти вниз не хотелось, так что я просто распахнул окно и окинул взглядом двор. Ага, всё как я и помню, давно «пристрелянные» места. Я активировал Принца, разбудил Анубиса и принялся колдовать. Талант в тандеме с жезлом творили настоящие чудеса: огромные Знаки появлялись, стоило их представить, и наливались силой.

Я кидал их во двор на землю и погружал в спящее состояние. Отличная домашняя заготовка для встречи нежданных гостей.

Засеяв сюрпризами видимый участок двора, я наконец-то смог присесть и взяться за еду. Жуя пирожки, я старался отогнать от себя все лишние мысли — впереди, скорее всего, дуэль с сильным магом, и отвлекаться хоть на Голицына, хоть на испанку, хоть на мысли о Тане не стоило. Голова должна быть чистой и ясной, как небо за окном.

Орка-служанка, видимо по приказу ключницы, принесла мне кофий.

Но не успел я выпить и половину чашечки, как примчался Куприян.

— Константин Платонович, всадники. Человек десять, не меньше.

Я кивнул и жестом отпустил опричника. Допил кофий, встал и повесил на пояс справа Нервного принца, а слева шпагу. Не спеша спустился на первый этаж, вышел на крыльцо и сложил руки на груди. Внутри меня клокотала холодная ярость, требующая крови и мести. Бумаги, значит? Усадьбу? Сейчас я покажу вам, как зариться на чужое.

Когда всадники подъехали на расстояние в десяток саженей, я шагнул вперёд и крикнул:

— Меня зовут Константин Урусов.

Господа Еропкины, если вы заплатите виру за беспокойство и поклянётесь никогда не попадаться мне на пути, я оставлю вас в живых. А ежели нет, то вырежу ваш род под корень, всех до единого. Даю на раздумья минуту, время пошло.

Вперёд выехал всадник лет тридцати пяти. Квадратная челюсть, глаза с прищуром, над правой бровью розовый шрам, похожий на червяка.