Дядя самых честных правил 4

А у меня сложился план, как убить двух зайцев разом, заодно припугнув Троекурова.

Между тем хозяин усадьбы повёл Добрятникова в дом, на ходу рассказывая о неких лошадях, заказанных из Европы. Слушать всю эту болтовню было тоскливо, и мы не торопились их догонять, следуя на расстоянии.

Особняк внутри поражал безвкусицей и не подходящими друг к другу предметами обстановки. Похоже, дом обставлялся из принципа «лишь бы богато» — больше золота, лепнины, резной мебели, фарфоровых ваз, статуэток и других бесполезных, но дорогих вещей.

Одних напольных часов в гостиной было три штуки, причём все показывали разное время.

Частенько так окружают себя вещами люди, получившие неожиданное богатство и дорвавшиеся до роскоши. Но Троекуровы были старым родом, и довольно странно наблюдать такую тягу у одного из его представителей. Могу предположить, что дело в болезненном самолюбии хозяина усадьбы при крайне малых способностях. Купаясь в роскоши, он пытался казаться значительней, чем был на самом деле.

— Прошу, Пётр Петрович, садитесь.

Отобедаем, чем бог послал.

А бог послал Троекурову четыре перемены блюд с десертом, кофе и внушительным набором вин. Таким обедом можно было накормить десяток человек, а всякие изыски вызывали оторопь. Например, паштет из соловьиных язычков — сколько бедных птичек пошло на это блюдо? Или «оливки по-королевски». Оливки начинялись рыбой, затем ими фаршировали жаворонков. Их вкладывали в перепёлку, её — в куропатку, а куропатку — в фазана, которого и жарили на вертеле.

Самым вкусным, как пояснил Троекуров, и была оливка, пропитанная вкусом всего остального. Он выковыривал её пальцами, причмокивая, клал в рот и выкидывал всё остальное. Увидь я такое извращение в студенческие времена — придушил бы без зазрения совести.

Мы с Кижом сидели на диванчике в стороне от стола и скучали. Мне смотреть на сеанс обжорства было неприятно, а Киж отвернулся с безразличным видом, чтобы не видеть, как бутылки с выпивкой проносят мимо.

— Кирилл Петрович, — наконец Добрятников отложил вилку с ножом и промокнул губы салфеткой, — а ведь я к вам приехал по делу.

Троекуров покровительственно усмехнулся и по-барски махнул ладонью. На его лице отчётливо читалось: вижу, денег приехал просить. Давай, начинай лебезить и подлизываться, может, и подкину от щедрот, если угодишь.

— Вы слышали, что случилось в Злобино на днях?

— Ммм? — продолжая жевать, Троекуров мотнул головой.

— Урусов, владелец имения, неожиданно вернулся со службы.