Дядя самых честных правил 4

Стоило мне сказать, что я собираюсь отвезти Добрятникова домой, как мои девицы стали канючить на три голоса взять их с собой.

— Ну, пожалуйста, Константин Платонови-и-ич.

— Вы что-то интересное же задумали.

— Мы тоже хоти-и-им!

— Сударыни, — я состроил зверское выражение лица, — а вы готовы завтра сдавать мне экзамен по пройденным Знакам? Вас, Ксения, это тоже касается — вы должны будете показать, чему научились за время моего отсутствия. Если вы всё знаете и уверены в себе, прошу! Можете смело ехать вместе со мной.

Троица разом увяла и постаралась тихонько исчезнуть с моих глаз. Так что мы с Петром Петровичем спокойно допили кофе и отправились в Добрятино, взяв в качестве возницы Кижа. Впрочем, задерживаться там я не стал — высадил отца рыжего семейства, попрощался и быстро уехал.

— Константин Платонович, вы бы хоть сказали, какой у нас план, — попенял мне Киж с лёгкой обидой. — Или опять хотите оставить меня лошадей сторожить?

— Не дуйся, Дмитрий Иванович. Возьму, куда от тебя денешься.

А план простой: едем к Троекурову и разбираемся с его «собачками».

— И всё? А с ним самим как?

Я протянул руку, положил ладонь на затылок Кижа и влил в него добрую толику силы. Он мгновенно взбодрился, распрямил плечи и благодарно кивнул мне. На этот раз ничего хищного в его взгляде не было — мертвец учился держать себя в руках и давил в себе дикое начало.

В усадьбу Троекурова мы проникли пешком, оставив дрожки за полверсты. От «плаща мертвеца» я отказался: слишком велико было ощущение, что он затягивает меня за грань, превращая в живого мертвеца.

Я решил не злоупотреблять им и оставить для самых крайних случаев.

Охрана вокруг особняка имелась: десяток опричников не самой лучшей выучки. Нам даже не потребовалось их оглушать — одна половина дрыхла без задних ног, а другая бессовестно пьянствовала. Так что мы легко проскользнули мимо них и пробрались к псарне.

— Константин Платонович. — громко прошептал Кижа. — Смотрите!

В свете Луны нам навстречу вышли авалонские твари.

Они потеряли сходство с собаками и явились в своём истинном обличии детей Чёрного Шака. Шерсть их стала иссиня-чёрной, глаза полыхали красным, а из оскаленных пастей стекала жёлтая вязкая слюна. Там, где она капала на землю, вверх плыли тонкие струйки дыма, будто от едкой кислоты.

— Ты смотри, а, какая пакость. Константин Платонович, разрешите мне с ними разобраться?

Я с сомнением посмотрел на Кижа.