Дядя самых честных правил 5

Прямо под берёзой, на дне реки, лежали кости коровы. Я сплюнул в воду и отослал Анубиса, чтобы притупить ощущения. Нет, всё, хватит с меня на сегодня. С непривычки даже голова разболелась от улавливания мертвецких эманаций. Пожалуй, надо вернуться, пообедать и зайти с другой стороны.

Я спустился с берёзы на землю и оглянулся в поисках удобного места, чтобы переправиться на другую сторону. Стоп! А это ещё что такое?

На изгибе реки возвышался холмик, обращённый к воде невысоким обрывом. И от этого пупа земли местного значения на меня пахнуло магией и «перегаром» эфира.

Интересное дело! Это что здесь такое делалось? Не похоже на работу обычного Таланта, скорее ближе к деланной магии. Но и привычными Знаками не пахнет.

— Нет, это не старый курган, — бубнил я себе под нос, осматривая пригорок, — колдовство свежее.

Нити эфира будто стягивались к вершине, выдавая точку приложения магических сил. С осторожностью, проверяя траву перед собой на ловушки, я поднялся на холм.

На самой его верхушке лежал большой плоский камень, на котором были выбиты странные символы.

Рабочий стол сбрендившего колдуна? Алтарь? Жертвенник? Я опустился на колени, провёл по шершавой поверхности ладонью и попытался разобрать, что же там написано.

Руны, старые германские руны, применявшиеся для примитивной деланной магии. Помнится, на «Истории магии» старенький профессор Жан Бельмонд заставлял нас зазубривать эти знаки, казавшиеся тогда бесполезными. Ты смотри, пригодились в самом неожиданном месте!

Так, сверху идут строки обычного письма, а снизу целое плетение, складывающееся в подобие магической фигуры.

Пожалуй, без справочника я не разберу, что именно делает это волшебство. Не настолько я силён в исторической волшбе. А вот надпись вполне могу прочитать.

— Во славу Wodanaz, — разобрал я начало, написанное на дикой смеси древнегерманского и современного немецкого, — и братьев его Tyr и Donar, кхм, чего-то там. Ладно, смотрим дальше. Отец наш трым-пым-пым Andvari, не знаю кто такой, прародитель zwerge, к тебе обращаюсь.

Ты взял сокровища Rhein, так даруй потомку твоего взять богатство его дочери Ushna. Подай мне Gold, за что принесу тебе в дар кровь untermensch.

Надпись мне крайне не понравилась, а магическая фигура вызывала гадливое омерзение. Магия, пропитавшая камень, щипала пальцы и «пахла» гнилостью.

Анубис пробудился, толкнул меня в грудь и выглянул наружу. Ему чужое колдовство тоже пришлось не по вкусу, да к тому же он обнаружил вокруг на земле следы плохой смерти.