Дядя самых честных правил 5

Магический фон камня экранировал некроэманации, но до конца скрыть не смог.

Чтобы найти остатки тел, я спустился с холмика и зашёл в реку. Там, под обрывом, под слоем прозрачной воды, из жёлтого песка выглядывали белые кости. Анубис утверждал, что убивали девушек-орчанок весь последний год, причём последняя умерла всего лишь месяц назад. Но из-за древнего колдовства, живущего в каменном жертвеннике, кости выглядели так, будто лежали здесь много-много лет.

Я не стал тревожить их и вернулся на холм. Жертвенник языческим старым богам меня беспокоил: нельзя оставлять подобную гадость лежать просто так.

Слишком уж бурлила в нём непонятная магия, слишком много силы в нём скопилось. Каменная плита была как распахнутая дверь во тьму. Кто знает, что эта пакость может сотворить? Забредёт сюда какой-нибудь глупенький пастушок, откликнется на зов, и начнут в округе пропадать сначала дети, а потом и взрослые.

Самым простым решением было бы вызвать священников. Полагаю, у них есть обряды и методы против подобной дряни.

Но привлекать к себе лишнее внимание не хотелось, мне и так достаточно недоброжелателей. Так что попробую ликвидировать жертвенник своими силами.

Впрочем, деланной магии хватило с лихвой. Несколько Печатей, чтобы расколоть камень в мелкую пыль. Знаками Огня выжечь заразу, прокалив землю на сажень в глубину. А поверх всего — связку «Эфироворот», который перемолол и развеял магию.

Как рассказывал профессор Бельмонд, лет пятьсот назад сохранившиеся языческие капища были серьёзной проблемой.

Чтобы их уничтожить, приходилось собирать под сотню магов и священников. А сейчас старые боги растеряли последнюю силу и уже не могли дать отпора.

В усадьбу я возвращался в решительном настроении. Человеческие жертвы, значит? Языческие боги? Да ещё иностранные? Не в мою смену!

Искать подозреваемого не требовалось. Виновный стал понятен сразу же, как я увидел жертвенник. Осталось вывести его на чистую воду при свидетелях и воздать по заслугам. И я знаю, как именно накажу злодея.

— Константин Платонович, — едва я появился в усадьбе, ко мне бросились Таня с Сашкой, — мы кое-что узнали.

Девицы тут же наперебой затараторили:

— Фёдор страшно боится управляющего.

— Клауса Манфредовича.

— Даже говорить о нём отказывался поначалу.

— Но мы его заболтали, и он проговорился.

— Фёдор был влюблён в крепостную девушку Агафью, а Клаус их застукал.

— Начал угрожать, что расскажет всё Сумкиной.

— А потом Агафья пропала.

— Клаус объявил, что она сбежала.