Дядя самых честных правил 5

Как мне показалось, он бесцельно менял направление, не особо приглядываясь к следам или выслеживая добычу. Через два дня таких прогулок по лесу я спросил:

— Отец Лукиан, а что мы ищем?

— Волка, — буркнул он, — череп волчий надобен.

Я только пожал плечами. Ну, хочет череп, пусть ищет. Только, боюсь, будет очень долго бродить по чаще. Следов хищников не попадалось, да и крестьяне не жаловались, что в округе серые появились. А мне гулять по лесу и ночевать под ёлками не сильно нравилось.

— А старый череп не подойдёт? В прошлом году я застрелил здесь стаю волков, думаю, кости до сих пор там лежат.

— Сам убил? Так ещё лучше будет. Давай, отрок, веди.

Пришлось вспоминать, где мы с Таней расправились с теми волками-мутантами, сбежавшими от Рокка. А потом ещё полтора дня разыскивать это место.

Эх, вот же было времечко! Дядино наследство ещё не свалилось на меня ворохом, проблем с Талантом не знал, с Таней только познакомился. И ведь вроде немного прошло, а столько событий было, и жизнь успела несколько раз поменяться.

Жаль, в этот раз я не мог сделать «клубок» для поиска. Пришлось вспоминать дорогу от усадьбы, искать овраг, где мы наткнулись на лёжку стаи, а затем путь до места бойни. Но под конец стало проще — я почувствовал впереди след от старых Знаков, наложенных год назад. Так что легко вывел нас к огромному валуну, на котором мы с Таней отбивались от волков.

Останки были на месте. Ни одно животное не рискнуло утащить кости мутантов, то ли брезгуя, то ли нутром чуя дурное колдовство.

Лукиан с довольным лицом бродил вокруг камня. Подбирал то один череп, то другой, цокая языком и разглядывая со всех сторон. А когда нашёл кости вожака, то чуть ли не прыгал от восторга.

— Ай, красота! Что же ты бросил такой знатный трофей, отрок? Надо было над камином повесить.

— Вы довольны, отец Лукиан?

— А то! Благодарствую, отрок, порадовал так порадовал.

— Можем возвращаться домой?

Он обернулся ко мне и с насмешкой покачал головой:

— Возвращаться? Всё впереди, отрок.

Я не спорил. Время приближалось к вечеру, на лес уже опустились первые сумерки. Махнув рукой на монаха, я собрал хворост, запалил костерок и стал устраиваться на ночёвку.

От ужина Лукиан отказался. Сначала он сидел у огня, крутил в руках череп, чиркая по нему небольшим ножичком. То ли очищал, то ли рисовал какие-то значки. Затем отложил кости и убрёл в темноту леса.