Дядя самых честных правил 5

Было видно, что княжна ужасно боится и пытается болтовнёй унять страх. Причём боится она не механизма, в который я заковывал её тело, а неудачи. Вдруг надежда не сбудется и она не сможет ходить после стольких мучений?

— Милочка моя, — Марья Алексевна, ассистирующая мне, склонилась над Вахваховой, — боюсь вас огорчить, но Константин Платонович великолепный стрелок. И замечу, никогда не проигрывал ни одной дуэли.

— Тогда, — княжна нервно сжала пальцы, — тогда папА заставил бы его жениться на мне, как честного человека.

— Сейчас, сударыня, я не человек, — не отводя взгляд от управляющих пластин на поясе, ответил я, — а ваш врач. А врачу, да будет вам известно, не обязательно жениться на каждой девице, которую он вылечил. Тем более скоро вы встанете и сами сможете предъявить мне все претензии.

Княжна нервно хихикнула.

— Нет уж, увольте, Константин Платонович. Ежели я бы захотела вас женить на себе, меня бы убили ваши ученицы. Уж они точно не отдадут вас кому-то постороннему.

Её уже откровенно трясло от напряжения, а взгляд затравленно метался по комнате, как заяц. Нет, так не годится — сейчас у неё нервная система пойдёт в разнос и тонкое сопряжение с механизмом развалится, не начавшись. Я взглядом указал Марье Алексевне на княжну.

— Смотри сюда, милочка, — щёлкнув пальцами, княгиня привлекла внимание девушки, — следи за моей рукой и считай до ста.

— Один, два, три, четыре… Ай! Что вы делаете?! Не надо меня щипать!

— Проверяю чувствительность, — княгиня ухмыльнулась, — не прекращай считать. Кстати, ты перестала нюхать табак по утрам?

— По утрам? Да я вообще его терпеть не могу!

— Отвечай — да или нет. Перестала?

Я только улыбнулся: Вахвахова успокоилась, переключившись на возмущённое пыхтение. Так-то лучше — хрустальный кубик на поясе засветился зеленоватым светом, подтверждая соединение с имплантом в позвоночнике. Даже не знаю, чтобы я делал без волшебных рук Марьи Алексевны.

Кольца «браслетов» защёлкнулись на ногах княжны. Подтянув ремешки, я оглядел всю картину целиком. Пожалуй, можно гордиться проделанной работой — механизм сидит как влитой и легко скроется под одеждой, не превращая девушку в механическое чудовище.

— Сударыня, дайте мне руки.

Вахвахова перестала считать.