Дядя самых честных правил 5

— Эй, стервец, что это было?

Я призвал Анубиса с желанием устроить ему допрос с пристрастием. Но наглый Талант выворачивался, рычал и не желал давать ответы. Единственное, что мне удалось из него вытрясти — показанная картинка была воспоминанием из прошлого. Очень-очень старое, связанное с неким Всеславом, правнуком «Красного ока». Больше Анубис ничего не пожелал отвечать и снова заснул. Я махнул рукой на этот его взбрык и занялся другими делами. Никакого толку от этих древностей всё равно нет, и приложить их в современном мире некуда.

За ужином случился забавный казус. Бобров сидел за столом задумчивый, рассеянно глядя перед собой. Но то и дело его взгляд перемещался на Александру. В эти моменты Пётр вздыхал и тёр пальцами висок. А по губам проскальзывала улыбка, которую он старательно прятал.

Ах ты, зараза такая! Нет, друг, так дело не пойдёт. Я слегка пнул его ногой под столом, отчего Бобров вздрогнул и посмотрел в мою сторону.

— Будешь так делать, — шепнул я, наклонившись к нему, — расскажу всё Сашке, пусть она с тобой сама разбирается.

— Нет, не надо, — Бобров покраснел и тут же мазнул пальцами по виску, — это вредно для здоровья, а у меня синяки после Диего не сошли.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— В Москву бы съездить или Муром. На бал сходить, а то давно в обществе не был. Не знаю, как ты, Костя, а мне…

Боброва прервала с шумом открывшаяся дверь. В гостиную вошёл Киж, свежий, подтянутый и улыбающийся.

— Добрый вечер, судари и сударыни. Очень рад всех видеть.

Киж шагнул к Марье Алексевне и поцеловал руку.

— Вы сегодня особенно обворожительны, княгиня.

— Ах ты, льстец, — она засмеялась, — врёшь, как всегда. Как там Первопрестольная?

— Стоит, ваше сиятельство, что ей сделается. Прошу меня извинить, я должен привести себя в порядок после дороги.

Мы встретились с ним взглядом, и мертвец отрицательно покачал головой.

После ужина Киж ждал меня в кабинете, куда я поднялся вместе с Марьей Алексевной. Было бы глупо не воспользоваться её опытом в противостоянии с Голицыным.

— Не возражаете, Константин Платонович? — мертвец поднял руку со стаканом рябиновки.

— Пей и рассказывай.

Киж сделал два жадных глотка, на секунду зажмурился и развёл руками.

— Простите, Константин Платонович, всё гораздо хуже, чем мы могли себе представить.

— Подворье Голицыных прикрыто особыми чарами против ме… кхм… против таких, как я. Буквально стены зачарованы, я ближе десятка шагов и подойти не смог. Ни одной щёлочки нет, даже двери для слуг под охраной.