Дядя самых честных правил 5

Судя по всему, диван по задумке должен был помогать мыслить и действовать. Прозревать настоящее, обозревать прошедшее, постигать тайны, планировать сложные действия и подпитывать трудоспособность. Не всё из задуманного получилось, на мой взгляд. Даже будь диван в порядке, я бы, пожалуй, не рискнул им пользоваться. Слишком опасными выглядели некоторые воздействия на мозг. Сейчас же, когда он функционировал кое-как, я бы и подходить к дивану не советовал. А ведь Илья Ильич на нём спит!

Мне стала понятна апатия хозяина квартиры, его осведомлённость в некоторых вещах и бездеятельность.

Диван то стимулировал у него мозговую активность, то расслаблял физически, то подключал к непонятным информационным потокам. Удивительно, как он ещё держится в здравом рассудке. Силён, ох, силён! Надо немедленно его спасать, пока злосчастный диван не довёл до смерти.

Можно было бы разрушить эфирную схему и превратить диван в обычную мебель. Но у меня рука не поднялась уничтожить произведение магического искусства.

Так что я просто отключил большинство контуров, оставив только безобидные схемы. Если в будущем найдётся умелец, он легко включит их обратно, а вот Илье Ильичу станет гораздо легче.

Я наконец вылез из-под дивана и махнул Кижу.

— Опускай, Дмитрий Иванович. Я закончил.

Мертвец поставил мебель и вздохнул, будто бы на самом деле устал. Ему возня с магическим диваном была неинтересна, и он лучше бы сжёг его, чтобы не тратить время.

— Собирайся, съездим к опальному Голицыну, попробуем раскрутить его на разговор.

Хозяину квартиры я оставил записку с обещанием вернуться вечером. Не думаю, что разговор затянется и мы чего-то добьёмся, но попробовать взять сына Голицына в оборот стоило.

Меблированные комнаты, в которых проживал Михаил Голицын, не блистали роскошью. Да и чистотой, если по совести, тоже не могли похвастаться. Сразу было видно — средств у княжича немного, оттого и ютится в двух очень скромных комнатушках, окнами выходящими во двор. Сам же Михаил оказался высоким офицером лет под тридцать с военной выправкой.

Принял он нас крайне неприветливо. Хмуро выслушал, как мы представились, резко кивнул и спросил без предисловий:

— Если вы насчёт долга, то я уже говорил Борису Ивановичу, что денег у меня сейчас нет. Заплачу, как только появятся средства.

— Нет, мы совершенно по другому поводу.

— В таком случае, что вам угодно, судари?

Манеры у княжича оказались грубовато-армейские, а взгляд прямой и открытый.