Дядя самых честных правил 5

За чашкой кофия в конце обеда княжна вдруг вспомнила.

— Константин Платонович, вы говорили, что кресло «во-первых». А что «во-вторых»?

Я улыбнулся и пожал плечами.

— Хотел у вас кое-что спросить. Так, сущую ерунду. Помните, перед тем как уехать из Злобино, вы упоминали одного князя.

На её лице не дрогнул ни один мускул. Но рука княжны метнулась ко мне и сжала ладонь, будто останавливая.

— Не здесь, — одними губами прошептала она и уже в полный голос ответила: — Ах, Константин Платонович, я уже не и помню, столько времени прошло.

Мы допили кофий, и княжна попросила сопроводить её в прогулке по саду за особняком. И только удалившись от дома на сотню шагов, она спросила:

— Вы хотели поговорить о Голицыне?

— Да, Тамара Георгиевна, о нём.

— Тише, пожалуйста, — она опасливо оглянулась, — отец запретил упоминать в доме его имя и даже вспоминать о нём. Он поклялся императрице не мстить, — её губы презрительно скривились, — но я — нет. Итак, что вы желали сказать?

— Мне нужна ваша помощь, Тамара Георгиевна.

— Вы его убьёте? — Глаза её загорелись нездоровым огнём, а в голосе появились безжалостные нотки. — Я должна присутствовать! Я хочу видеть, как он умрёт!

— Тише, тише. Не думаю, что это будет разумно с вашей стороны.

— Я требую… — Она вспыхнула как спичка.

— Успокойтесь, Тамара Георгиевна. — я наклонился к ней, накрыл её ладонь рукой и заглянул в глаза. — Глубоко вдохните и медленно выдохните. В этом деле нельзя поддаваться эмоциям.

— Не трогайте меня! Я сама знаю, что делать!

Гневно отбросив мою руку, княжна хлопнула ладонью по подлокотнику и закричала:

— Не смейте мне указывать! Я княжна, а не ваша зелёная девка!

— Если вы княжна, — я сложил руки на груди, — то и ведите себя соответствующе.

— Да как вы смеете?!

— Смею. Желаете кричать, как истеричная девица? Пожалуйста. Тогда я откланяюсь и удалюсь. Ваши крики я выслушивать не намерен.

Несколько секунд она хватала ртом воздух.

— Константин Платонович Урусов, к вашим услугам, сударыня.

Княжна хотела снова закричать, но сдержалась и молча буравила меня взглядом. А затем гнев её погас, так же быстро, как и вспыхнул, и она отвела взгляд.

— Вы хотите мести или зрелища, Тамара Георгиевна?

Она поджала губы, подумала и кивнула:

— Тогда вы будете слушать меня и делать, как я говорю. И у нас всё получится. Договорились?

— Да, — она шмыгнула носом. — Простите, я не хотела повышать на вас голос.

— Ничего страшного. — Я подал ей платок.