Дядя самых честных правил 5

 — Ты не слышал, что я тебе сказал в прошлый раз? Убирайся вон с моих глаз. И моли бога, чтобы я о тебе не вспоминал. Может быть, тогда, глупец, ты проживёшь достаточно долго.

— Тебе придётся поговорить со мной, отец, — последнее слово Михаил подчеркнул голосом. — Я требую ответа, слышишь? Кто приказал убить мою мать? Ты?

— Убирайся, я сказал.

Тень силы над князем налилась смоляной чернью. На лице Голицына пролегли глубокие тени, сделав его похожим на посмертную маску.

— Убирайся, или я вырву твой поганый язык, ублюдок.

— Я не собираюсь уходить, папочка, — Михаил подпустил в голос ехидства. — Ты сам учил меня стоять до последнего и добиваться своего.

Молодой Голицын дёрнул плечами, став похожим на отряхивающегося медведя, и призвал Талант. Сила ринулась из него водопадом, свиваясь кольцами, будто огромный змей. Мне даже послышался шелест эфирной «чешуи» этого чудовища. Стоять рядом с Михаилом было невыносимо от давящего чувства силы и бурлящего эфира.

Да уж, куда мне до этих двоих со скромным «шакалом»! Хотя надо разобраться в этой тенденции — почему сильные Таланты кажутся мне наделёнными «животными» признаками? Есть ли в этом какой-то смысл или просто игра воображения?

— Я жду ответа, отец.

Голицыны буравили друг друга взглядами, отчего воздух между ними дрожал и едва заметно искрил. Остро пахнуло озоном и тонкой струйкой перегара эфира — маги практически начали схватку, и нужен был только камешек, чтобы столкнуть лавину.

Стараясь не колебать эфир, я призвал Анубиса. Давай-ка, дружок! Поднимайся и готовься ставить защиту, будто в последний раз.

Талант заворочался, рыкнул и уставился на старшего Голицына ненавидящим «взглядом». Узнал! Он точно опознал в княжеском Таланте старого врага, с которым уже встречался. Я почувствовал, как Анубис подтягивает из глубины скрытые резервы. Талант в спешке распечатывал неприкосновенный запас, о котором я даже не подозревал. Собака ты сутулая, Анубис! Ты зачем столько силы от меня прятал? Талант в ответ заворчал, доставая всё больше и больше мощи для драки.

— Судари, прошу меня простить, — подала голос Вахвахова, — но я вас покину. У меня разболелась голова от ваших криков.

— Стоять, — князь, не оборачиваясь, протянул руку в её сторону, — ты никуда не поедешь. Я закончу с тобой позже.

Талант князя выпустил эфирную «лапу» и придавил девушку сверху, отчего она побледнела и судорожно сжала пальцами подлокотники кресла.

У Вахваховой перехватило дыхание, а глаза расширились от страха.