Дядя самых честных правил 5

Михаил работал скупыми мазками, выставлял щиты и метал боевые заклятья. «Молоты» чередовались со всполохами, с молниями и ещё чем-то убойным. Чувствовалось, что у него была большая практика на войне, причём очень успешная.

Князь же почти не пользовался стандартными чарами. Старик брал голой силой, отбивая ею удары и давя «массой» эфира, как тараном. Пожалуй, при его избытке мощности такой подход был даже эффективнее — заклятья Михаила не могли пробиться, рассыпаясь огненными искрами.

— Я, — князь оставался бесстрастным, только глаза выдавали бешенство.

 — У Голицыных лишь одно наказание за измену. И тебе не будет прощения.

Пока они долбили друг друга заклятьями, я медленно смещался по опушке леса. Если получится зайти князю во фланг, то можно будет немного отвлечь его внимание. Но маги постоянно смещались, и я не мог взять Голицына на прицел.

В один из моментов я смог разглядеть другую сторону поляны. Битва опричников с горцами закончилась полным разгромом. Оба слуги Вахваховой были мертвы, а последнего живого опричника зарубил Киж, внезапно появившийся из леса.

Я потянулся к мертвецу по нашей ниточке эфирной связи и приказал позаботиться о княжне. В магической схватке от него толку не будет, вот пусть и вытаскивает девицу из ручья.

— Ненавижу! Ненавижу! Ты всегда меня не любил!

Михаил с окровавленным лицом выдыхался, но по-прежнему полыхал злостью.

— Ты с самого детства меня наказывал, когда я не был виноват! Ты даже пороть меня брезговал и поручал слугам! Я тебя ненавижу!

Князь не отвечал ему.

Лупил тяжёлым «тараном», с каждым ударом подбираясь всё ближе к Михаилу.

— Я твой сын! Ты слышишь? Я твой сын! Твой!

Старый князь промолчал. Очередной «таран» проломил защиту Михаила и ударил в грудь.

С сухим треском грудная клетка проломилась. Кровь пошла горлом, молодой Голицын захлебнулся, дёрнулся и упал на выжженную траву.

Князь повернулся и окатил меня ледяным взглядом. Я трезво оценивал свои возможности — против княжеского «тарана» я продержусь не больше минуты. Не дорос до той мощности, чтобы тягаться с таким тяжеловесом.

Анубис требовал немедленно атаковать, но я сурово придавил его. Поклонился и демонстративно сложил руки на груди.

— К вашим услугам, Алексей Дмитриевич. Прежде чем вы закончите со мной, разрешите один вопрос?

Голицын моргнул и раздражённо дёрнул подбородком. Его Талант, не чувствуя опасности, съежился и снизил эфирное поле.

— Почему мы с вами сегодня одинаково небрежны, князь?

Перстень активировался с секундной задержкой.