А вот Мурзилка, наоборот, взбодрился и недовольно мяукал, требуя быстрее вынести его из пирамиды.
— Погоди, сейчас уже выйдем наружу.
Я поднялся и заковылял вперёд, шаркая и спотыкаясь на каждому шагу. Чем ближе к выходу, тем больше становилось песка. Он лежал ровным слоем на полу и целыми барханами высился около стен. В слабом свете магического огонька я пару раз видел белые кости черепов, пялящихся на меня пустыми глазницами. Кажется, это был совсем не тот коридор, по которому я попал в пирамиду — я хоть и долго пробыл внутри, но не столько, чтобы здесь истлели трупы.
Оставалось пройти шагов тридцать до выхода, когда один из барханов впереди стал осыпаться. Песок зашевелился, и из него начала подниматься человеческая фигура. Лицо, туго обтянутое кожей, ввалившиеся глаза, оскаленные зубы и рваньё вместо одежды. Поднятый мертвец!
Взмахнув small wand’ом, я начал рисовать в воздухе Знак Огня.
— Константин Платонович! Это же я! Вы меня не узнаёте?
— Дима? Киж⁈ Что с тобой случилось?
Мертвец развёл руками.
— Время, Константин Платонович. Вы слишком долго были внутри пирамиды.
— Сколько? — я подскочил к Кижу, заглядывая в глаза. — Сколько я там был?
— Больше десяти лет, Константин Платонович. Я уж думал, что не дождусь вашего возвращения.
Глава 22
Встреча
Киж, хоть и сам был не в лучшей форме, помог мне добраться до выхода из пирамиды. По пути рассказывая, что происходило во время моего отсутствия."
"— Мы с Диего точно знали, что вы живы, Константин Платонович. Чувствовали, что вы рядом, внутри, только достучаться до вас не получалось.
Мы почти два месяца сидели здесь и ждали, что вы вернётесь. Даже туареги никуда не уходили, чтобы исполнить обещание. Но вас всё не было, а из пустыни начали приходить песчаные бури.
Слушая его, я мог только кусать губы и ругаться про себя.
— Что с Таней? Она вернулась в Россию?
— У неё даже мысли такой не возникло. Сначала она с Васькой хотела обосноваться в Каире, чтобы ждать вас. Мы сунулись в город, но там появились некоторые сложности с мамлюками.
Чуть ли не до стрельбы дошло. Вернулись сюда, и я уговорил Таню и остальных уйти с караваном туарегов.
Мы перебрались через бархан перед самым выходом из пирамиды и вылезли наружу. Воздух, не сдавленный каменными стенами, показался мне сладким и напоенным свежестью. Я сделал несколько глубоких вдохов и почувствовал себя узником, вышедшим на свободу после многих лет заточения. И ведь, по сути, так оно и было на самом деле.
