Вы и сами видели, меня даже песком засыпало.
Несколько минут я обдумывал ситуацию и в конце концов согласился с предложением Кижа. В городе можно было привести себя в порядок, восстановить силы и уже после этого думать, что делать дальше.
— Уговорил, — я кивнул мертвецу, — идём в Каир.
— Давайте мне Мурзилку, а то вы еле на ногах держитесь, — Киж забрал у меня кота, перевесив себе на шею «люльку». Указал рукой в сторону города, и мы двинулись туда не слишком быстрым шагом. — Здесь не очень далеко, десяток вёрст, не больше.
Я знаю на окраине удобное место, где местные не ходят. Вы меня там подождёте, а я пока добуду нам одежду, чтобы не выделяться. Константин Платонович, а вы расскажете, где вы были всё это время? Или…
— Расскажу, — я усмехнулся, — только это будет очень скучный рассказ.
Я не успел дойти даже до схватки с Сетом, как мертвец схватил меня за руку.
— Стойте! Там кто-то едет.
В предрассветных сумерках из-за бархана появились два всадника на верблюдах.
— Спокойно, Дмитрий Иванович.
От этих сударей спрятаться будет сложновато.
Магическим зрением я разглядел их Таланты и сразу же узнал. На белом верблюде ехал Абу Ляхма Джафар ибн Хаттаб аль-Сихр, мамлюкский колдун и большой любитель деланной магии. А вторым всадником, к моему немалому удивлению, оказался мой бывший коллега-некромант Глеб Андреевич Джурьефф. Похоже, Хозяйка всё-таки сослала его в Египет и до сих пор не вернула обратно.
* * *"
"— Совсем плохой стал! Тощий, как задница пустынного демона, не будь я Абу Ляхма.
Ты, уважаемый, кушай, кушай! Не надо ничего говорить, сначала поешь, выпей шербета, а потом уже будешь рассказывать, — строго заявил мне Джафар, доставая из пространственного кармана блюда с едой и расставляя их на ковре. — А ты, о светоч разума, — повернулся он к Джурьеффу, — перестань отвлекать ибн Платона своими расспросами.
Джурьефф осёкся и замолчал. А Джафар попросил Кижа отдать Мурзилку и занялся ранами кота.
— Вижу, Великий Хурайра не только грозен с виду, — с усмешкой бормотал колдун, нанося мазь на разодранный бок Мурзилки, — но и могуч в битве.
Я не спрашиваю, с кем он дрался, ибо сам вижу, что раны нанесла не рука смертного мужа. До чего удивительные времена! Если бы мне кто-то сказал, что я буду врачевать волшебное существо, дравшееся с божеством, то я бы плюнул этому лгуну в глаза. И сейчас мне было бы стыдно, что не поверил словам предсказаний.
Колдун вправил переломы, наложил шины на лапы и туго забинтовал.
