Мои люди сообщили телеграфом о вашем прибытии в Ростовскую крепость, и следующим утром я доложил о том Екатерине Алексеевне.
— Что же, могу поздравить вас с отлично налаженной службой. И чего же хочет от меня императрица? Чтобы я немедленно прибыл в Петербург?
Шешковский пожевал губами, подбирая слова, и покачал головой.
— Боюсь, что буду вынужден вас расстроить, Константин Платонович. Вас слишком долго не было в России. Очень многое изменилось, и не в вашу пользу. Если позволите, в знак старой дружбы я начну издалека.
Он вздохнул и посмотрел на меня.
— Мне очень жаль, что вы в своё время удалились от двора. А ведь могли упрочить своё положение, стать сенатором и по-настоящему влиятельной фигурой. Впрочем, это дело уже прошлое, а мы говорим о настоящем. Увы, Константин Платонович, но вы сейчас, скажем так, в опале.
— Я⁈ И чем же я заслужил подобную честь? Неужели моё вынужденное отсутствие так расстроило императрицу? Или оно огорчило Григория Орлова?
— Григорий Орлов уже не фаворит Екатерины Алексеевны.
Да и в Петербурге его нет — для поправки здоровья он отбыл на воды в Европу и не оказывает никакого влияния на императрицу.
— С ним что-то серьёзное?
— Скорее, нервическое. Он очень тяжело пережил разрыв с Екатериной Алексеевной.
— Печально.
Шешковский кивнул.
— К моему глубочайшему сожалению, Константин Платонович. Но главная причина опалы кроется в другом.
Он замолчал и беспокойно перебирал пальцами, словно не решаясь мне рассказать.
— Говорите, Степан Иванович.
Я знаю вас много лет и дорожу нашей дружбой: обещаю, ваши слова не покинут стен этого купе.
Пожевав губами, Шешковский заговорил.
— Отношения Екатерины Алексеевны и Павла Петровича нельзя назвать примером материнской любви и сыновнего обожания. Вы сами видели, что было между ними десять лет назад, и с тех пор всё стало только хуже.
— А причём здесь я?
— Краткое время вы были воспитателем наследника, и Павел Петрович всё время вспоминал ваши наставления. В том числе в разговорах с императрицей, когда желал доказать свою правоту.
— Она считает, что я дурно повлиял на него?
— И это тоже, Константин Платонович, и это тоже.
— Но есть и ещё что-то, верно?
— Павел Петрович скоро достигнет совершеннолетия. И многие считают, что императрица должна передать ему корону и власть как наследнику Петра Великого.
— А я…
— Вы сыграли определённую роль в возведении на престол Екатерины Алексеевны, — Шешковский усмехнулся.
