— И она опасается, что вы можете сыграть её снова, только для Павла Петровича.
— Не вижу причин, для чего бы мне это потребовалось. Вы же знаете, что я не желаю вмешиваться в политику.
— Причины, Константин Платонович, всегда могут найтись. Скажем, обида на императрицу.
— А она меня обижала?
— Ну, можно сказать и так.
— Я чего-то не знаю, Степан Иванович?
Шешковский замялся.
— Так ведь ваши корабли, Константин Платонович. Которые для вас построили венецианцы.
— И что с моими кораблями?
— Был сложный момент, Константин Платонович.
Ситуация шла к войне с османами, требовалось послать флот в Средиземное море. И чтобы усилить эскадру…
— Императрица конфисковала мои корабли?
— Реквизировала на время военных действий. В случае их гибели, вам будет выплачена стоимость постройки на российских верфях.
— Вот, значит, как.
— Кроме того, императрица немного уменьшила вашу долю в компании Екатерининской эфирной дороги.
— Сколько?
— С двадцати до десяти процентов. Отчуждённая доля была передана казне для финансирования военной кампании.
— Полагаю, доли остальных акционеров были также уменьшены?
По выражению лица начальника Тайной канцелярии стало сразу понятно — ограбили только меня. Шешковский заёрзал под моим взглядом и поднял ладони.
— Не беспокойтесь, Русскую Американскую компанию не трогали, да и телеграф платит вам отчисления.
— Но всё же меня ограбили."
"— Я искренне сожалею об этом, Константин Платонович. Григорий Алексеевич был против такого решения, но Панин сумел убедить императрицу.
В связи с этим даже произошёл небольшой скандал. Княгиня Долгорукова, которую вы оставили своим душеприказчиком, приехала в столицу и потребовала вернуть корабли. К несчастью, императрица была в раздражённом настроении и высказалась слишком резко. На что княгиня ответила не слишком почтительно и несколько огорчила Екатерину Алексеевну.
Представляю, что могла сказать Марья Алексевна! Уверен, что там прозвучало много неприятных слов. А учитывая могущество её Таланта, вряд ли кто-то осмелился ей перечить.
— Надеюсь, никто не пострадал?
— К счастью, нет. Но княгиню отлучили от двора, повелев не появляться в столице.
— Полагаю, мне вы привезли такой же указ?
Шешковский отрицательно покачал головой.
— Неужели сразу покинуть Россию?
— Нет, всего лишь отправиться в Алеутское княжество. Для «наведения надлежащего порядка и упрочения влияния государства Российского».
Он вытащил документ, свёрнутый в трубку, и протянул мне.
