За пару лет здесь ты придумал и запустил в дело телеграф и поезда, при этом тебе ставили всяческие препоны. А там ты будешь сам себе хозяин и сможешь развернуться во всю силу. Могу поспорить — года через три-четыре за маготехническими новинками будут приезжать к тебе, а не в Петербург.
— Рано об этом говорить. Сначала надо увидеть, что там успели сделать. Может, один острог стоит и корабли давно сгнили.
— Ерунда, твои люди должны были справиться. — Во взгляде Тани мелькнула злость. — Только обещай, что не простишь немку за подлость, что она учинила.
— Даже не подумаю. Всё, умерла так умерла. А сейчас, раз уж ты не спишь, давай подумаем вот над чем. В Злобино и в московском особняке нужно установить те связки для создания портала. На всякий случай, если придётся срочно там появляться. Давай подумаем, как туда прикрутить накопители и связки самозаряда.
До утра, пока поезд не подъехал к Рязани, мы просидели над бумагами, рисуя схемы Знаков и потоков эфира.
* * *Рязань встретила нас утренними серыми сумерками и мелким противным дождём.
Обещанный Шешковским дормез оказался далеко не новым, потрёпанным экипажем с нещадно скрипящими рессорами и неудобными сиденьями. А возница, шустрый малый с пристальным взглядом, без сомнения служил в Тайной экспедиции. Я не стал акцентироваться на этих мелочах и велел быстрее отправляться в путь."
"Дорога, которая вела в Злобино, была знакома. По ней мы ездили в родительский дом Боброва и обратно, когда он собрался жениться на Сашке. Да, знатно мы тогда повеселились! А в итоге Пётр стал Бобровым-Урусовым, вошёл в мой род и женился на рыжей.
Эх, какие же весёлые и беззаботные деньки были!
Мы сделали остановку в селе Клепиково на Касимовском тракте, чтобы пообедать и немного передохнуть от адской тряски дормеза. Еда была не слишком вкусной, чай жидким, а кофий здесь даже не видели. Так что особо мы не стали задерживаться. Но когда вышли из трактира, я увидел на дереве у дороги ворону.
Вроде обычная птица, ничем не примечательная.
Вот только в магическом зрении она светилась как новогодняя ёлка. Да не простыми плетениями, а некромантическими. Я сделал знак остальным не ходить со мной, а сам подошёл к дереву.
— Привет, подруга! — Улыбка сама наползла на лицо, когда я вспомнил, как поднимал эту птичку. — Ты по своей воле прилетела или Лукиан послал?
— Кар-р-р-р!
Ворона сорвалась с ветки и спикировала на ладонь. Осмотрела меня чёрным глазом, будто удостоверивалась, что это действительно я.
