Лучше сжигайте письма сразу, любые архивы имеют свойство рано или поздно всплывать и могут принести всяческие неприятности.
Я молча подобрал листок и сунул его в карман.
— А теперь позвольте мне откланяться, — Шешковский пожал мне руку. — В Рязани вам нужно будет сойти с поезда. Вас ожидает дормез, на котором вы сможете добраться до Злобино. Постарайтесь отправиться в своё княжество как можно быстрее. Чтобы ваш «заклятый друг» Панин не смог вам навредить ещё больше.
— Приложу все усилия, Степан Иванович. Можете не беспокоиться об этом.
Проводив Шешковского, я вернулся в купе и достал листок, оставленный им.
'Учитель!
Я ничего не смог сделать, чтобы предотвратить вашу высылку. Maman считает, что вы опасны для её власти, и ничего не желает слушать. Прошу, не пытайтесь ей возражать, чтобы не сделать ещё хуже и вам, и мне. Обещаю, я что-нибудь придумаю, чтобы облегчить ваше положение. А когда власть перейдёт ко мне, вы сможете вернуться, и я воздам вам все положенные почести за ваши муки и терпение.
С нетерпением жду встречи с вами, Константин Платонович!
Ваш ученик Павел'.
Глава 27
Злобино
Поезд тронулся, мягко набирая скорость. Я сел у окна, перечитал записку ещё раз и нарисовал на ней пальцем Знак Огня. Бумага вспыхнула и осыпалась невесомым пеплом в стакан из-под чая."
"Я смотрел в окно на пролетающие мимо тёмные силуэты деревьев, хмурился и думал над сложившейся ситуацией. Что же, подобного можно было ожидать: раз хозяина нет, к «бесхозному» состоянию со всех сторон потянулись жадные ручонки.
Полагаю, если бы не Марья Алексевна, растащили бы вообще всё. Забыли, сволочи, что я сделал с Гагариными и их опричниками? Ну так я и без Таланта смогу напомнить, почему меня зовут «убийцей трёх императоров». Даже одним grand wand’ом, получившим источник эфира, можно устроить весёлую жизнь всем недоброжелателям, а если взять ещё механические броненосцы…
— Константин Платонович, с вами всё в порядке?
Громыхнув дверью, в купе заглянул Киж. Оглядел меня чуть светящимися глазами и хмыкнул.
— Вы когда сердитесь, у меня по спине вот такие мурашки бегут! — Он сложил растопыренные ладони, изобразив здоровенных многоногих «мурашек». — Может, вам чаю ещё принести?
— Чаю не надо. Фляжка у тебя сохранилась или потерялась в пирамиде?
— Обижаете, Константин Платонович. — Киж зашёл в купе, прикрыл дверь и сел напротив. — Свою прелесть я берегу как зеницу ока. Как только в Россию приехали, так я её под завязочку наполнил.
