Потом за то же самое скажут заплатить мамлюки. И будут трясти, пока не вынут всё до последнего медяка. А после посадят вас в зиндан, чтобы получить выкуп.
— Это будет не так-то просто, знаешь ли.
— Разрушите порт? Ну, предположим. А дальше? Куда вам надо? В Каир? Где вы возьмёте верблюдов и проводников? Будете пробиваться с боем? Вы, конечно, сильны, но не сможете разбить мамлюкских колдунов.
— И нет никакого способа?
— Только если вас пригласит османский паша. С его охранной грамотой иностранцы могут свободно путешествовать по Египту.
— Медведь запустил пальцы в рыжую шевелюру, раздумывая. — Могу сказать, к кому обратиться в канцелярии Неаполитанского короля. Думаю, они смогут добыть вам такой документ, но стоить это будет огромную сумму. Ну и подождать придётся, до зимы как минимум.
Такая новость откровенно расстроила. Чёрт с ними с деньгами, но так долго я не могу себе позволить сидеть в Неаполе. Проще утопить мумию в море и сказать, что случайно вышло. Или сжечь? Теоретически можно сбросить её в Везувий — вчера сам видел над вулканом струйку дыма.
Или попробовать развоплотить её, вдруг получится.
От мыслей о ликвидации мумии меня отвлёк разговор Кижа и Медведя.
— Нет, ты скажи, caro amico!
— Ерунда, забыли, Деметрио!
— Вовсе не ерунда, Орсо. Чем тебя Джурьефф так обидел?
— Не хочу говорить.
— Мне? Не хочешь? Значит, ты сейчас врал, что мне друг?
Медведь пьяно замотал головой.
— Это плохая история, Деметрио. Зачем нам сейчас грустить?
— А мы не будем грустить. Давай выпьем!
Едва Роспильози опустил кружку, Киж обнял рукой его за плечи и заговорщицки указал на меня.
— Видишь его?
— Князя? Вижу. Хороший князь, не то что остальные.
— Он всё может. Огромной силы маг! Джурьефф его сам боится.
Икнув, Роспильози прищурился одним глазом, посмотрел на меня и спросил:
— А он может Джурьеффу голову оторвать? Давай ты его попросишь!
— Голову всегда успеется. Ты скажи, что Джурьефф тебе сделал, а там решим, как лучше. Может, Константин Платонович сможет тебе помочь?
Лицо у Медведя сделалось напряжённое, почти злое.
Он потянулся за кувшином, неловко дёрнул его за ручку и скинул на пол. Звон разбившегося кувшина заметила только служанка и тут же принесла новый, полный до краёв. Вот только Роспильози передумал пить. Он повернулся ко мне всем телом и хмуро смотрел из-под бровей.
— Врёт твой центурион? Или правда можешь?
Я подался вперёд и, оказавшись с ним лицом к лицу, ответил:
— Я некромант. Если смогу — отказывать в помощи не буду.
