Нервный принц давно не был в деле и подрагивал от переполняющего его эфира. Я нарисовал перед собой Знак Огня размером с каретное колесо и отправил его в полёт.
Вжух! Со свистом фигура полетела над песком, заставляя воздух дрожать и распространяя вокруг себя волны жара. Но я слегка промахнулся, и Знак задел гуля по касательной. Впрочем, так тоже вышло неплохо — деланный символ дотла сжёг руку гуля и «отгрыз» кусок туловища. Тот не заметил потери, продолжая переть вперёд, но стал кособочиться и припадать на одну ногу.
Отличненько! Только целиться надо лучше, и с бандой покойников разобраться не составит труда.
Я принялся рисовать Знаки и один за другим отправлять в гулей. Сжёг первого, выпустив подряд три фигуры. Затем второго. С третьим получилось даже смешно — Знак спалил верхнюю часть туловища, а нижняя продолжила шагать как ни в чём не бывало. Когда гули подошли шагов на двадцать, мы с Кижом отбежали подальше, разрывая дистанцию, и я продолжил кидаться Знаками.
Пустив в расход половину мертвецов, я услышал за спиной крики и обернулся. Где-то в половине версты от нас на невысокой плоской скале стояли туареги и размахивали руками.
— Константин Платонович, смотрите!
Киж дёрнул меня за рукав, указывая на два часа от гулей. Ёшки-матрёшки! Это что вообще такое? На первый взгляд показалось, будто песок стал жидким и по нему бегут настоящие волны. Но стоило присмотреться, как стало ясно — в песке двигались тела метров по пять в длину, гоня над собой пологие барханчики.
Шесть сухопутных «торпед», закопавшись в песок, шли на перехват ходячих мертвецов.
— Что это, Константин Платонович? — Киж схватился за рукоятку меча-такубы, — Вы такое раньше видели?
Ответить я не успел. «Торпеды» настигли гулей и разошлись веером, нацеливаясь на каждого из мертвецов.
— Мать моя женщина! — выдохнул Киж, непроизвольно отступив на шаг.
Мертвецы начали рывком уходить в песок, будто их хватали за ноги и утаскивали под землю.
Как морковки, которых дёргают наоборот. Раз — и всё, и ни одного гуля не осталось, будто их и не было.
Одной «торпеде» гуля не хватило, и она вынырнула на поверхность. Толстая кожаная туша, похожая на огромного червя, утыканная со всех сторон короткими шипами. Её голову венчал длинный «клюв», открывшийся в виде четырёх «лепестков». И из этой жуткой пасти показались толстые щупальцы, оканчивающиеся зубастыми тупыми рылами.
