А затем её тяжёлая шпага разрубила четвёртого мага на половинки.
* * *— La idiota! Tu eres una stupida у menca cabrona!"
"Когда я спустился во внутренний дворик, то застал Диего в процессе сбора «трофеев». Она стянула с себя остатки платья и, ругаясь как сапожник, снимала с покойников уцелевшую одежду. Ничего ей не говоря, я присел на чудом сохранившуюся скамейку рядом со срубленным заклятьем деревцем. Судя по валяющимся на земле веткам, осколкам мрамора и торчащим обугленным стволам, до учинённой бойни здесь было очень уютно.
Но сейчас остались только разруха и запах гари.
— Эээ…
Мы с Диего одновременно повернулись на звук. Из дверей во дворик вышел пятый маг — толстяк с добродушным лицом и округлившимися глазами. В одной руке у него был кусок ветчины с хлебом, в другой бутылка, камзол расстёгнут, а на лице застыло удивлённое выражение.
Не дожидаясь нашей атаки, он вскинул руки и воскликнул:
— Прошу прощения, синьоры! Кажется, я не вовремя? Умоляю, не стоит тратить на меня силы! Я вовсе не собираюсь вступать с вами в спор.
Ни-ни, добрые синьоры! Мне даже подумать страшно, что вы можете сделать. Прошу, пожалейте одинокого Бартоломео Караббо! Жена моя умерла, но остались двое замечательных ребятишек. Да-да, синьоры, маленький проказник Пьеро и чудесная дочь Мальвина. Умоляю, не оставляйте их без единственного кормильца! Куда они пойдут, синьоры? На улицу просить милостыню? Или в бродячий театр, зарабатывать тяжким трудом на корочку хлеба? Я же вижу, синьоры, что вы добрые люди и не оставите бедных детей сиротами.
— Тш-ш-ш!
Я приложил палец к губам и поманил мага к себе. Он подбежал на цыпочках, так и держа руки поднятыми. Талант у него оказался тусклым и невыразительным, но, судя по эфирному полю, он отточил несколько заклятий до совершенства.
— Дай сюда.
Он отдал мне ветчину и бутылку и снова поднял руки над головой.
— Бери лошадь и бегом отсюда. Если скажешь хоть кому-то, что видел нас, то твои дети точно попадут в бродячий театр.
— Кого видел, синьор? Меня здесь и не было!
— Свободен, — я усмехнулся, — папаша.
— Тысяча благодарностей, милостивый синьор! Тысяча благодарностей!
Маг быстро засеменил к дверям, но на выходе притормозил и обернулся.
— Милостивый синьор! Я совсем забыл — монсеньор Мартино так и не заплатил мне положенное. Всего пять золотых скудо и четыре сольдо, синьор. Не могли бы вы помочь отцу двух невинных детей…
— Так тебя же здесь не было, Бартоломео. Значит, и денег тебе не положено.
