Дядя самых честных правил 11

Вытянувшись во всю длину и лениво помахивая хвостом из стороны в сторону. А рядом, строгий и мрачный, сидел Анубис в образе шакала. Рыжее пламя и чёрная тьма, совершенно разные и в то же время очень похожие. Каждый день эти двое встречались в парке и долгими часами вели молчаливые «беседы». Эфир вокруг них так и клубился, но кот с шакалом делали вид, что просто отдыхают.

Я принципиально не пытался подсматривать их «разговоры». Во-первых, это не вежливо. Во-вторых, я слишком многим им обязан, чтобы контролировать, и доверяю полностью.

А в-третьих, очень уж они походили на старых друзей, обсуждающих давно прошедшие дела. Думаю, даже Лукиан ещё не родился, когда эти двое уже знали друг друга.

Особняк встретил меня подозрительной тишиной. Знаете, не такой как «все устали и отдыхают», а скорее «кое-кто чем-то тихонько занят». С близнецами такие затишья порой заканчиваются весьма весело.

Во внутреннем дворике я услышал шёпот голосов и пошёл на звук. Как оказалось, близнецы действительно были заняты.

Но на этот раз общественно полезным трудом — сидя на кухне с Настасьей Филипповной, они сосредоточенно лепили пельмени. Только ключница делала их как положено, а дети занимались «художественной» лепкой. Каждому пельменю приделывались ручки, ножки, иногда хвосты или глазки. Юные скульпторы соревновались между собой, у кого пельмень получится диковиннее, и успевали ещё и играть ими.

— Это Мурзилка! — Лиза поставила на тарелку, посыпанную мукой, пельмешек с хвостом. И показала брату язык: — Э-э-э-э!

— А у меня, — Мишка состроил страшную рожицу, — дядя Киж!

— Непохож!

— Похож! У него рука, видишь, механическая.

— Да? Ну ладно, только… Ой, дядя Костя!

— Привет, мои хорошие, — я чмокнул близнецов по очереди в макушки и улыбнулся ключнице. — Настасье Филипповне помогаете? Молодцы!

— Нам Агнес сказала, что лепить полезно, — тут же скороговоркой выпалила Лиза. — Мы из глины лепили. На солнце фигурки оставили, а у всех головы отвалились. А потом папа пришёл и сказал, что мы как поросята извозились.

Но это ведь неправда! Мы видели поросёнка, он чистенький был. А пельмени же тоже лепят! И не пачкаешься! — она потёрла ладошкой нос, вымазав его мукой. — Вот мы и стали лепить, а потом съедим. Кто налепил — тот и съел. Здорово, правда?

— Тогда я тоже слеплю пару штук, чтобы не остаться голодным.

Я подмигнул близнецам и принялся скручивать пельмень.

— Дядя Костя! А разве князья лепят пельмени? — Мишка недоверчиво на меня посмотрел.