В большой гостиной сидели десять пожилых дворянок с Марьей Алексевной и Весёлкиной во главе. Дамы играли в карты, пили крепкие настойки, смеялись и непрерывно болтали. Мы с Бобровым не стали им мешать и пошли спать.
* * *
Проснулся я бодрым и весело-злым. Ух, как поеду сейчас, как надаю по шее этому Салтыкову! Идеальное настроение для дуэли.
А вот Боброва пришлось будить. Я зашёл к нему в спальню и обнаружил Петра, спящего в обнимку с подушкой.
— Подъём!
— Ммм… Ну ещё минуточку…
— Пётр, вставай!
— Не хочу в нумера с дамами, — Бобров попытался натянуть на голову одеяло, — надоело.
— Пётр! — я гаркнул ему прямо в ухо.
— А!
Он сел на кровати, хлопая глазами и тряся головой.
— А? Кто? Тьфу ты! Костя, это ты, что ли? Зачем в такую рань?
— Вставай, у нас дуэль, если ты помнишь.
— Сколько сейчас времени? Только шесть? Можно ещё час поспать.
— Поднимайся, соня. По дороге заедем в какой-нибудь трактир, кофия выпьем.
Оставив Боброва одеваться, я спустился на первый этаж в гостиную. И там застал Кижа — собранного, застёгнутого на все пуговицы, с палашом на поясе.
— Доброе утро, — он кивнул мне. — Дуэль?
— Вроде того.
— Поеду с вами. Пригляжу, чтобы всё было по правилам.
Судя по боевому настрою, мертвец и сам был не прочь подраться. Ладно, мне не жалко, пусть проветрится. Бобров, к счастью, задерживаться не стал, и через десять минут мы уже садились в пролётку извозчика.
— Прохладно, — Пётр поёжился и обхватил себя руками, — не люблю осень.
— Красиво, — возразил ему Киж, — печальное время, для глаз очарование.
Такая чудная прощальная красота — увядание, золото, багрянец.
— Да ты поэт, Дмитрий Иванович. Не пробовал стихи писать?
Киж пожал плечами.
— Мёртвый поэт хорош только для бледных барышень и критиков. Первые воображают о нём, каждая на свой вкус, а вторые ищут в стихах скрытые смыслы, которые сами же и выдумывают. Представьте, что будет, если я приду к ним лично? И тех и других хватит удар от такого поворота. Так что для всеобщего спокойствия не стоит мне писать стихов.
Бобров заржал во весь голос.
— Да уж, критики с тобой точно встречи не переживут.
Так мы и ехали, подшучивая друг над другом. Сначала в трактир выпить кофия, а затем к Донскому монастырю.
* * *"
"К месту дуэли мы подъехали одновременно с моим противником. Рожа у Салтыкова была слегка опухшая, походка нетвёрдая, а под глазами темнели круги. Нет, не доведёт его до добра разгульная жизнь, точно не доведёт. Вместе с ним из экипажа выскочило четверо сопровождающих.
