Ёшки-матрёшки, тоже мне “мафия”! Махровые провинциалы, а не теневая власть — из-за неполной тысячи удавиться готовы. Пусть будет по-вашему, господа хорошие, у меня нет намерений с вами цапаться из-за такой безделицы.
Я поднял карты со стола, глянул мельком и улыбнулся.
— Кажется, мне везёт. Десять рублей.
Ставка легла на середину стола.
— Пас, — Чагин смотрел на меня с лёгкой усмешкой.
Хомутов почесал нос.
— Пас, — вдова Чулкова бросила карты.
Мы остались один на один. Шулер без слов поддержал ставку.
— Пожалуй, ещё десять.
И снова молодой пройдоха поддержал.
— И ещё пятьдесят.
Хомутов насмешливо положил деньги. Что же, рыбка клюнула, пора подсекать.
— Не буду жадничать. На все.
Я сгрёб рукой деньги и пододвинул на центр стола. Ну, дорогой шулер, твой ход.
По лицу было видно, как на него накатила жадность. Спасовать? Но тогда я уйду с деньгами. Поддержать ставку? Но он сам раздал мне выигрышные карты.
— Умеете вы удивить, Константин Платонович, умеете, — он кашлянул, потряс головой и всем телом повернулся к Чагину.
— Матвей Иванович, каков ход, а?
Но его манёвры не смогли отвлечь меня от карт в его руках. Тонкие длинные пальцы шулера спрятали даму червей в широкий рукав, а взамен вытащили из-за кружевных манжет десятку пик. Ловок, ничего не скажешь!
— Играть так играть! — Хомутов наигранно махнул рукой. — Поддержу ставку. Вскрываемся!
Его карты легли на стол, и мы встретились взглядами. Жулик увидел, что я улыбаюсь. Такой, знаете ли, доброй-доброй улыбкой, как тюремный надзиратель, когда заключённый выкопал туннель из камеры прямо в караулку охраны.
Он прекрасно понял — я знаю, что он сделал. И я знал, что он знает, что я знаю. И прямо сейчас могу обвинить его в шулерстве. Мне было очень хорошо видно: вторая десятка пик лежит в картах Чагина. Стоит лишь перевернуть, и всё, будь здоров.
Он дёрнул плечом, судорожно ища выход. Но я не стал доводить дело до скандала.
— Что же, вы выиграли, Григорий Павлович, поздравляю.
Хомутов моргнул несколько раз, а я весело подмигнул ему.
Пусть думает, что хочет. Вон Чагин, который знает про десятки, аж подобрался весь от напряжения.
Я встал и поклонился.
— Спасибо за игру, господа, отличная партия. А теперь, прошу извинить меня, вынужден вас покинуть.
Из-за стола картёжников я уходил в отличном настроении. Денег особо не потерял, но впечатление на местную “мафию” произвёл. Чагин, главный в этой троице, всё прекрасно понял, уж будьте уверены.
* * *
Шумная это штука — бал. Музыка, смех, голоса.
