Дядя самых честных правил 5

Лукиан пил мелкими глотками, дёргая кадыком на массивной шее.

— Да, перестарался тогда, — продолжил он, вернув Кижу его «прелесть», — особенно в Новгороде. Так, что Иоанн Васильевич лично меня посохом отходил. Ох и силён был Певчий царь. Чуть дух из меня не вышиб, потом неделю подняться не мог. А как в себя пришёл, Иоанн Васильевич отправил меня в Соловецкую обитель на покаяние. Приказал сто лет, ни часа не пропуская, молиться да поклоны бить, пока грехи не отмолю.

— Сто?

Некромант пожал плечами. Мол, что здесь такого? Сто лет больше, сто лет меньше, какая разница?

— Не подряд, правда, вышло.

"Я закашлялся, сообразив, какую именно «жатву» он имел в виду. Но выражение запомнил: через много лет уже я буду так говорить про битву при Кунерсдорфе.

— А как царя убили…

— Отец Лукиан, погодите. Иоанна Васильевича убили?

— Убили, — монах кивнул. По его лицу промелькнула тень, будто он вспомнил что-то плохое. — Годунов меня в Москву вызвал, чтобы найти виновного.

Вздохнув, монах кинул взгляд на Кижа, но фляжку просить не стал.

— Я махнул рукой да и назад в обитель воротился. Слово дал на сто лет, значит, должен до дня исполнить.

Мне представилось, как в России кипит Смута, убивают Годунова, выползают Лжедмитрии, Минин и Пожарский собирают ополчение, Земский собор выбирает новую династию царей, а в келье всё это время замаливает прошлые грехи некромант.

— А после, как прошли сто лет?

— Остался в обители, — Лукиан улыбнулся, — привык я за это время к тишине и покою. Никто не тревожит, не пытается в интриги втянуть, убийц не подсылает, яд не подсыпает. Лепота!

— Приняли постриг, — я кивнул ему в ответ.

— Зачем? — некромант искренне удивился. — В церковь мне ходу нет, так простым послушником и остался. Только об этом за давностью лет и не помнит никто. Я столько игуменов пережил, что лучше любого в делах обители разбираюсь.

Он расхохотался, хлопая по коленям.

— Из Петербурга гонцов шлют каждый год, просят покойников важных расспросить. Обычно я их посылаю, — монах сделал выразительную паузу, — обратно. А тут прямо в ногах валялись: говорят, молодого да несмышлёного отрока научить надо, Васькиного племянника. Не выдержало сердце моё, решил наставить тебя на путь истинный в заплечных делах.