Дядя самых честных правил 5

У девочки, если мои подозрения, переходящие в уверенность, подтвердятся, может быть очень интересное будущее.

Но только я улёгся как следует, выгнал из головы лишние мысли и начал засыпать, как снова услышал характерный Танин стук. На этот раз вполне громкий, можно сказать «официальный».

— Да-да, войдите.

Таня заглянула в комнату, держа в руке канделябр со свечами.

— Константин Платонович, простите меня, пожалуйста. Но вы ещё не спите?

— Что случилось?

— Там староста Фрол из Крукодиловки пришёл. Он хотел утра ждать, чтобы с вами поговорить, как проснётесь.

Но я подумала, — она виновато опустила глаза, — вы же всегда крепостных жалели. А там беда прям.

— Ну и правильно, — я встал и начал одеваться, — выспаться всегда успею. Но коли разбудила меня, давай этого Фрола в гостиную, а мне кофий свари.

Таня прям засветилась от счастья, оставила мне канделябр и убежала выполнять указание.

* * *Когда я вошёл в гостиную, Фрол топтался у двери в прихожую и горестно вздыхал. Увидев меня, он поклонился в пояс и зачастил:"

"— Доброе утро, барин.

Прощения просим, не хотел будить. Да только Татьяна сказала, что вам такое сразу доложить надо. Горе у нас, барин, большое горе. Коли б не оно, так я бы не осмелился вам беспокойство чинить. Так припекло, будто согрешили чем, да покаяться забыли.

— Да зайди ты нормально, не стой на пороге. И сразу к делу переходи, не размазывай.

Он приблизился, ещё раз поклонился и произнёс:

— Зашибло у нас Емельку, барин. Бревном как ударило, прямо в живот да пониже.

Ноги у него отнялись, синий весь стал. Лежит, стонет, глазами туда-сюда лупает, ничего не соображает. Мы его домой отнесли сразу, только этим разве же поможешь.

— За лекарем посылали?

— Бабку Матрёну позвали, травницу из Злобино. Сразу за ней мальчишку отправили. Да только она Емельку посмотрела и говорит, что не жилец. Нутро всё отбило ему, барин. Денька два помучается, да и помрёт.

Он снова вздохнул.

— Мучается он сильно, кричит на всю деревню. Его уж и отваром поили, а всё не унимается.

Дети малые не спят, плачут, да и остальные все слышат, хоть уши воском затыкай.

— А от меня ты чего хочешь? Я уж точно лечить не умею.

— Василий Фёдорович, земля ему пухом, всегда отпускал страдающего, — Фрол поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Лично приезжал, не брезговал. Сам за руку брал да уводил…

— Куда? — не понял я.

— Туда, барин. Туда…

В груди заворочался Анубис, подтверждая — да, так и было. Дядя помогал умереть тем, кто мучился в ожидании смерти.