Дядя самых честных правил 5

Сейчас, только бутылку возьму и накрою в столовой.

— Не надо лишнего, лучше прямо здесь у вас.

Я зашёл к ней в подсобку, как всегда заставленную всякой всячиной, но с неизменным столиком с самоваром у окна.

— А вы со мной будете, Настасья Филипповна?

— Ой, и правда, мне тоже капелька не помешает.

На столе мигом появились две рюмочки и тарелочки с простой закуской: кружочки солёного огурца, грузди, мочёные яблочки. Мы с ключницей присели, выпили по одной и задумчиво зажевали рябиновку, ощущая, как внутри становится тепло.

— Настасья Филипповна.

— Да, Костя?

— Скажите, а кто родители Тани?

— Так я говорила же, она…

— Настоящие, Настасья Филипповна, а не те люди, что её в деревне воспитывали.

Ключница закашлялась и побледнела, со страхом глядя на меня.

Глава 27

Клятвы и обещания

Чтобы успокоить ключницу, мне пришлось налить рюмку настойки и заставить её выпить.

— Ой, Костенька, что-то нехорошо мне, — Настасья Филипповна схватилась за грудь, — устала я. Прилечь надобно да поспать маленько…

Вот только меня было не провести — слишком уж демонстративно и наигранно она пыталась уйти от разговора.

— Настасья Филипповна, я ведь всё равно получу ответ. Не сегодня, так завтра. Лучше уж не оттягивайте и скажите сразу.

Ключница посмотрела на меня жалостливым взглядом.

— Костенька, плохая это тайна, страшная. Не надо её трогать, очень тебя прошу. Сколько лет прошло, быльём всё поросло, зачем ворошить?

— Страшные тайны, Настасья Филипповна, это мой профиль. Тем более когда они в моём доме.

Она ещё поупиралась несколько минут, пытаясь отговориться плохой памятью да свалить всё на покойного Василия Фёдоровича. Но я настойчиво требовал рассказать всё как есть, и ключница начала сдаваться.

— Василий Фёдорович мне строго-настрого приказал забыть. Такое пообещал, ежели хоть словечко кому скажу, что я ночь спать не могла.

— Дяди с нами больше нет. А мне, как наследнику, вместе с усадьбой и тайны достались. Рассказывайте, Настасья Филипповна, всё, что знаете.

— А может, не надо, Костенька? Мне-то совсем немного осталось, а тебе жить да жить.

— Вот именно. Если вдруг выплывет этот секрет, а я чего-то важного не знаю? Очень много плохого может произойти. Давайте, Настасья Филипповна, вспомните, что там случилось.

— Да и вспоминать особо нечего, — вздохнула ключница, — Василий Фёдорович тогда в Петербурге служил. И тут приезжает от него этот, с младенчиком. Мне суёт, говорит, Василий Фёдорович приказал заботиться и никому не говорить.