Дядя самых честных правил 5

Сейчас же лицо у него было слишком возмущённое, и за внезапным словесным водопадом что-то пряталось.

— Подумай ещё раз, Дмитрий Иванович. Вспомни, давно это было, Василий Фёдорович тогда в Тайной канцелярии служил. В самом конце правления Анны Иоанновны случилось.

— Да что вы говорите, — мертвец отстранился. — Говорю же, не было такого. Никаких младенцев Василий Фёдорович моим заботам не поручал. Уж такое я бы точно запомнил, будьте уверены! И не смотрите на меня так, Константин Платонович. Никаких детей я в руках не держал и из Петербурга не привозил.

Вы что-то путаете, или вас кто-то в заблуждение ввёл.

— Сдаётся мне, Дмитрий Иванович, что ты врёшь.

— Что?! Да как вы смеете? Я вас безмерно уважаю, Константин Платонович, но вы переходите границу. В конце концов, я дворянин, хоть и мёртвый, и не потерплю, чтобы меня бездоказательно обвиняли во лжи!

— И что? На дуэль меня вызовешь?

Я громко рассмеялся, наклоняясь и хлопая ладонями себя по коленям. А внутри закипало яростное пламя. От его неумелого вранья, от нарушения данного слова и фальшивого возмущения.

Анубис тоже не остался в стороне и пузырился силой, пыхая гневом не меньше моего.

— Врёшь, Дмитрий Иванович, ой, врёшь! И ведь не краснеешь даже, подлец. Я тебя последний раз спрашиваю: расскажешь, как привозил девочку из Петербурга?

Киж отступил на шаг и прищурился:

— Это не ваше дело, Константин Платонович. Вас оно не касается, и не советую лезть в эти игры. Уж простите, но…"

"Без предупреждения я прыгнул вперёд, выбросил руку и схватил Кижа за горло.

Анубис раскочегарился и помог мне своей силой. Так что я впечатал Кижа спиной в ствол дерева, а его ноги оказались на вершок от земли, а сам он повис, хрипя и дёргаясь.

— Ах ты, падаль! Забыл, кому служишь?

— Хр-р-р-р!

Он попытался сопротивляться, бешено вращая глазами и вскинув руки. Но щупальцы-протуберанцы Анубиса сковали ему ладони, а в грудь ударил кулак силы, выбивая дух.

— Какую ты клятву давал? Позабыл уже?

— Хрр!

— Так я напомню. Служить не за страх, а за совесть.

На Таланте моём слово дал.

В глазах Кижа появился самый настоящий ужас. Он уставился на меня, разевая рот и вывалив язык.

— Нарушил, значит, виновен. А раз так, отправляйся обратно в могилу.

Я отпустил Кижа, отступил на шаг и поднял руку. Анубис, тоже взбешённый нарушенным обещанием, принялся сплетать эфирное копьё. Точно нацелившееся в грудь мертвеца, упавшего на колени.

— К-константин Пла-кхр-кхр-тонович. — Киж поднял руку, прикрываясь от меня.