Дядя самых честных правил 6

Скелет скрипел зубами и односложно отвечал на вопросы. Мол, он Иван, сын Ивана. Жил на выселках. Где именно — не помнит. Как оказался в лесу, не помнит. Как умер, не помнит. Какой год был, не помнит. Кто царём был в его время — не знает. Царь и царь, где-то далеко сидит, до простых людей ему дела нет.

Под конец бессмысленного разговора Лукиан так смотрел на него, будто собирался убить второй раз.

— Ну хоть что-то ты, дубина, помнишь?

Скелет почесал пальцем, на котором не хватало фаланги, черепушку и кивнул.

— Ну так рассказывай!

— Ухоронку где сделал, помню.

— О! Видишь? — Лукиан обернулся ко мне. — Не зря поднимали!

Мертвяк всё так же безучастно сидел на кочке и следил пустым взглядом за порхающей бабочкой.

— Чего расселся? Давай, веди нас к своему кладу.

Пришлось покойнику вставать и, подволакивая ногу, топать в лес. Пару раз он падал. В первый раз сломал руку, но Лукиан только отмахнулся.

— Не в бой ходить, так пусть будет.

На втором падении черепушка соскочила с позвоночника и укатилась куда-то в кусты.

Привёл он нас к щербатому валуну, почти вросшему в землю, и остановился рядом с камнем.

— И что? Копай давай! — грозно рыкнул Лукиан. — Не я же буду в земле возиться.

Скелет понурился и начал разрывать влажную землю руками. Он ковырялся почти час, прежде чем наткнулся на старый глиняный горшок, закопанный много лет назад. Он сосуда слегка несло деланной магией — неведомый мастер наложил на него какой-то простой Знак, не давший развалиться за столько времени и пережить долгие годы в земле.

— Дай сюда.

Лукиан отобрал у мертвяка горшок, выдернул пробку и высыпал на ладонь «сокровище». Десяток серебряных чешуек, бывших когда-то мелкими деньгами, сточенный ржавчиной нож и вырезанную из жёлтой кости фигурку медведя.

— И это всё?

Покойник развёл руками. Причём сделал это с долей издёвки — мол, а что ты, грозный некромант, хотел от простого крестьянина?

— Надоел ты мне, братец, — Лукиан брезгливо ссыпал «сокровище» обратно в горшок и кинул на землю.

Подняв руки, он призвал Талант и обрушил на мертвеца несложное плетение. Скелет облегчённо клацнул зубами и стал погружаться в землю. По колено, затем по пояс, а в конце погрузился целиком, и над его макушкой сомкнулся дёрн с кустиком цветущей мать-и-мачехи.

— Всё, набаловались, пойдём домой.