Дядя самых честных правил 6

Офицеры, видя такой поворот событий, начали переглядываться и злобно зыркали то на меня, то на старшего Шереметева. Граф что-то высказывал сыну, сникшему и опустившего голову.

— Судари, прошу меня извинить за задержку, — я поклонился им. — Продолжим нашу дуэль?

На секунду в глазах Грушнивицкого промелькнул страх и злость. Кажется, его Талант почувствовал мою силу, когда я бодался со старшим Шереметевым.

— Продолжим?

Он кивнул, что-то шепнул прапорщику, и тот скривил губы.

— Где моё оружие? Ага, благодарю, Дмитрий Иванович.

— На позицию, судари! — громко выкрикнул Киж.

Я развернулся и двинулся к своему месту. Сейчас понаделаю дырок в этих типчиках военной наружности, разойдёмся с Шереметевым миром и поедем обратно. Убивать я их, положим, не буду. Прострелю руки, чтобы больше не шалили, и пусть живут дальше. Если выучат мой урок, может, даже возьмутся за ум и больше не будут устраивать подобных дуэлей.

— Костя! Сзади!"

"Крик Боброва ударил плетью, и я обернулся.

Прапорщик, не дожидаясь, пока я выйду на рубеж, поднял «громобой» и прицелился. Я не успел даже потянуться за оружием, как он нажал на спуск и грянул выстрел.

Глава 12

«Дуэль миньонов»

Всегда считал рассказы о неуязвимости Талантливых магов обычными байками. И даже думал, что они сами распускают о себе слухи, чтобы их опасались. Только Лукиан да Голицын могли похвастать виртуозным владением магией, но возможности этих двоих я списывал на огромный боевой опыт, а не на сверхвозможности.

Но выстрел прапорщика заставил меня пересмотреть взгляды.

В голове будто нажалась кнопка «турбо», включая особый режим. Я осознавал происходящее вокруг с поразительной чёткостью, каким-то шестым чувством ощущая колебания эфира в пространстве. Будто мелкое божество, обладающее локальным всеведеньем.

Вот Печати в «громобое» соединились (пиковая напряжённость эфирного поля двести восемь эргов), пошла реакция со Знаком, вспыхнул шарик эфирной плазмы и по стволу пистолета помчался заряд.

Прапорщик торопился выстрелить (пульс сто пятьдесят пять ударов в минуту) и целился кое-как (отклонение траектории от попадания в сердце полтора градуса, заряд пройдёт мимо меня на расстоянии в три четверти дюйма).

В двадцати шагах правее Киж (поднятый мертвец, температура тела тридцать градусов, напряжённость эфирного поля пятнадцать эргов) оборачивается к Грушнивицкому, вытаскивая из ножен палаш.