Дядя самых честных правил 6

Третий противник, ранивший Боброва, целился в нас: то ли в меня, чтобы поквитаться, то ли снова в Петра, чтобы добить. Выстрела я не услышал — Талант зачерпнул остатки резервов и прикрылся щитом. Заряд разбился о него, размазавшись сияющей кляксой. Мне даже пришлось зажмуриться от яркой вспышки. А когда я открыл глаза, подпоручик убегал прочь, бросив оружие.

«Громобой» у меня в руке ещё не зарядился, а силы, чтобы ударить заклятьем, не осталось вовсе. Киж хотел было броситься за последним врагом, но никак не мог вытащить из себя шпагу, которую мёртвый Грушнивицкий не выпускал из обгоревших пальцев.

* * *— Пётр!

— Костя, передай Саше, что я…

— Пётр, не ломай комедию.

— … всегда её…

— У тебя просто царапина. Кожу на рёбрах порвало, и всё, даже кости целы.

Я завязал концы повязки на его груди. Ничего страшного, видали мы раны страшнее и смертельнее.

— Да⁈

Бобров открыл глаза и с сожалением вздохнул:"

"— А я думал, умираю. Такую славную трогательную речь хотел сказать.

— Запиши, — я рассмеялся, — оставишь для потомков. Руку давай, нечего на холодной земле валяться.

Я помог Боброву подняться и встать на ноги.

— Чёрт, болит как, а! Будто грудь насквозь пробило.

— До свадьбы заживёт, герой, — я отряхнул его от налипших жёлтых листьев. — Спасибо тебе, Пётр, что предупредил, практически жизнь мне спас.

— Всегда пожалуйста, Костя. Поехали домой, хватит с меня дуэлей на ближайшие лет двадцать.

Охая и жалуясь на рану, Бобров поковылял к карете. Держась за бок, он хромал то на одну ногу, то на другую и сетовал на несправедливость судьбы.

Возле экипажа нас ждали Шереметевы. Я оглянулся на поляну и увидел серую груду тряпья — труп пытавшегося сбежать подпоручика.

— Константин Платонович, — старший Шереметев кивнул мне, — мой сын хотел бы поговорить с вашим другом. А у меня есть пара слов для вас.

Мы отошли в сторону, и Шереметев протянул мне руку.

— Благодарю, Константин Платонович. Я кое-что узнал у этого, — он взглядом указал на мёртвого подпоручика. — Дуэль состоялась не просто так.

Я вопросительно поднял бровь.

— Мой сын должен был обязательно умереть сегодня. От вашей руки или чьей-то ещё, не суть важно.

— Зачем?

Шереметев скривил губы.

— У нашего рода достаточно врагов, Константин Платонович, чтобы оплатить услуги подобных бретёров.