Дядя самых честных правил 6

Не дожидаясь разрешения, вошёл Пётр, хмурый, с дёргающейся щекой. Да уж, это особый талант у семейства всего за час довести флегматичного Боброва до нервного тика. Теперь понятно, почему он не рвался сюда ехать.

— Пётр, — старший Бобров подозвал его жестом, — мы хотим сообщить тебе…

— Данил Алексеевич сделал мне предложение, — перебил я, — он хочет, чтобы я поставил управляющим твоего брата Бориса.

— Что⁈ — Пётр от возмущения чуть не взорвался. — Бориса? Костя, ни за что не соглашайся! Да он пропьёт твоё имение за месяц…

— Замолчи! — рыкнул старший Бобров.

— Костя, ей-богу, — Пётр и не думал молчать, — поставь кого угодно, но только не его. Я не прошу за себя, обойдусь, но Борис тебя без копейки денег оставит, ещё и должен будешь.

Дзинь! Старший Бобров ударил кулаком по столику. С такой силой, что чашечки полетели на пол, забрызгивая паркет кофейной гущей.

— За-мол-чи! Ты позор нашей семьи! Только всё портишь, дурак! Всё, мне надоели твои выходки. Я запрещаю тебе жениться. Убирайся и не показывайся мне на глаза!"

"Пётр наклонил вперёд голову, гневно глядя на отца. Словно бык, собирающийся атаковать тореадора. Губы его сжались, а в глазах плескалось бешенство. Таким милейшего добряка Боброва я не видел никогда.

— Я женюсь в любом случае, с твоим разрешением или без.

— Против моей воли идёшь, гадёныш? — прошипел старший Бобров.

— Мне всё равно, — Пётр сжал кулаки, — я сделаю, как сказал.

— Щенок неблагодарный. Женишься — лишу наследства и выгоню из рода! Пшёл вон, червяк! — он обернулся ко мне и развёл руками. — Видите, Константин Платонович, о чём я и говорил. Никуда не годный человек. Сколько сил в него вложено, а всё без толку. Приходится действовать крайними мерами.

— А знаете, Данил Алексеевич, я поддержу вас.

Старший Бобров осклабился и с усмешкой посмотрел на Петра. Тот стоял бледный, не в силах подобрать слова, и переводил взгляд то на меня, то на отца.

— Нечего ему делать в вашей семье, — я обернулся к другу. — Пётр, предлагаю тебе перейти в мой род.

— Чт-т-т-то? — старший Бобров дёрнулся, будто его ударили.

— В самом деле, — теперь уже я улыбнулся, — что делать здесь? Насколько я вижу, тебя не жалуют и не ценят, считают мальчиком для битья.