Дядя самых честных правил 6

А мне ты друг и почти брат, всегда встававший рядом, даже в безнадёжных делах. Так что переходи в мой род. Станешь Бобровым-Урусовым, женишься и будешь жить счастливо. А родных станешь в гости приглашать, если захочешь. И никто никогда не будет грозить тебе поркой на конюшне.

— Согласен, — выдохнул Пётр, — готов расписаться кровью.

— Да как ты смеешь, мальчишка! — заорал на меня старший Бобров. — Выскочка! Безродный байстрюк! Морда нахальная! Я тебя прямо сейчас проучу!

Он вскочил и бросился в дальнюю часть комнаты.

Сорвал со стены ружьё и судорожно начал заряжать.

— Костя!

— Пётр, иди в гостиную и забери Александру, мы уезжаем немедленно. А я закончу разговор с твоим отцом.

— Костя, только…

— Верь мне, Пётр, — я подмигнул ему, — всё будет хорошо.

Он кивнул, развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. А старший Бобров всё продолжал возиться с ружьём. Было видно, что с оружием он обращается скверно — порох просыпался на пол, а шомпол он держал, зажав в ладони, как палку. Я его не торопил: сидел, улыбался и ждал.

— В моём собственном доме, — зло прорычал старший Бобров, поднимая ружьё и прицеливаясь, — плюнуть мне в лицо! Бобровы не прощают такого оскорбления!

— Курок взведите, Данил Алексеевич.

Я не стал дожидаться, пока он справится с ружьём и выстрелит. Анубис давно требовал выхода, и я не стал сдерживать наш общий гнев.

Особняк вздрогнул, когда Анубис выпустил силу наружу. Ствол ружья окутала дымка, и сталь на глазах стала превращаться в ржавчину, осыпаясь на пол рыжими хлопьями.

Порох на полке загорелся фиолетовым пламенем, выпуская удушливые клубы чёрного дыма. Старший Бобров вскрикнул и выпустил ружьё из рук.

* * *Убивать я никого не собирался. Но вот наказать и поставить на место было необходимо. И так, чтобы даже мысли дурной в сторону меня и Петра никто подумать не смел.

Старший Бобров хотел броситься бежать, но не смог сделать и шагу. Неудобно, знаете ли, убегать, когда висишь в вершке над полом и впустую перебираешь ногами. Впрочем, он висел там не один.

С ним воспарили кресла, столик, кофейник и упавшие чашки, а ружьё неспешно крутилось в воздухе прямо перед старшим Бобровым.

— Слушайте меня внимательно, Данил Алексеевич.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Он бы и рад был отвернуться, но Анубис не давал ему даже пошевелить глазными яблоками.

— Вы несколько раз оскорбили мою ученицу и меня. Пытались опорочить моего друга, которому я многим обязан. Хотели цинично нажиться за мой счёт.