Дядя самых честных правил 8

Впервые за тридцать лет у меня ничего не болит, голова ясная, могу хоть сутки напролёт в карты играть. Дохтура мне запрещали к шампанскому притрагиваться, а сейчас хоть весь подвал могу выпить.

— Ну, если нравится, — я пожал плечам, — наслаждайся, пока можешь. Только Кижа не вздумай в карты обыгрывать, когда он в Муром приезжает. Он за такое и зарубить может, а я покойников из кусков сшивать не умею.

— Благодарю за предупреждение, — Чагин поклонился, — постараюсь не становиться у Дмитрия Ивановича на пути.

— Это всё?

Чагин мотнул головой.

— Лев Николаевич, перед тем как ехать на встречу с вами, оставил инструкцию. После того, как вы меня поднимете, я должен вам кое-что отдать.

— Давайте, — я протянул руку.

— Груз прибудет сегодня вечером, — Чагин растянул губы в усмешке, — два миллиона рублей золотом.

— Мне не нужны преступные деньги."

"— Это личные сбережения князя, Константин Платонович, доход от его имений за много лет. Он желал отблагодарить вас этим подарком. Полагаю, вы знаете, за что именно.

Я дал клятву, что доставлю их вам во что бы то ни стало.

Отказываться я не стал. Во-первых, деньги мне действительно нужны на Алеутское княжество, ещё и мало будет. А во-вторых, посчитаю это компенсацией за охрану Мышкина от псов Гекаты. У меня до сих пор болели кисти и предплечья от укусов, полученных за гранью.

Глава 30

Экспедиция

Гости ночевать не остались. Шешковский торопился в Петербург — оформить назначение Лукиана, пока своевольный монах не передумал. А Чагин получил от начальника инструкции и рвался их выполнять.

Он сразу сообразил, что новый глава приказа оказался как бы не покруче предыдущего. Мертвецу от некроманта убежать сложнее, чем живому от тёмного колдуна. Этот даже в какой-нибудь Африке достанет, не особо напрягаясь.

Во время ужина Лукиан был непривычно молчалив, почти не пил и задумчиво рассматривал вазу с цветами на столе.

— Отец Лукиан, — спросил я, пока подавали десерт, — а почему вы согласились? Сами же говорили, что государственная служба не для некромантов.

Василия Фёдоровича мне в пример ставили, как не надо делать.

— Кто на государственную службу пошёл? — встрепенулась Марья Алексевна, — Это Шешковский приезжал, чтобы тебя, что ли, уговаривать? Ты же не хотел ничем таким заниматься. А эфирную дорогу кто строить будет?

— Это не я на службу иду. Это отец Лукиан согласился возглавить… — Мы с монахом переглянулись, и я не стал уточнять. — Небольшой приказ.

Я не посвящал княгиню в свои «разборки» с Мышкиным.