Дядя самых честных правил 8

Незачем ей лишний раз нервничать, всё равно на встречу с покойным князем я бы её не взял.

— Слава тебе, господи, — Марья Алексевна сложила перед собой ладони и подняла взгляд к потолку. — Наконец-то в усадьбе можно будет спокойно вздохнуть! А то куда ни пойдёшь, там лицо духовного звания рябиновку пьёт или только что распивало.

Отношения княгини и Лукиана откровенно забавляли. Первые месяцы, когда монах только приехал, Марья Алексевна на него шипела не хуже рассерженной кобры. Какие-то старые обиды времён её молодости, когда меня и на свете ещё не было.

Лукиан все нападки стоически терпел и делал вид, что читает молитвы, а то и вовсе уходил, чем вызывал яростные крики: «Куда пошёл, ирод, я недоговорила!» Позже они помирились, а затем и вовсе сошлись на почве обучения меня магическим премудростям. Я даже видел их гуляющих под ручку по парку и мило о чём-то беседующих. Но иногда на княгиню нападало раздражённое настроение и она начинала «покусывать» Лукина, пытаясь вывести из равновесия. Тот не оставался в долгу и отвечал не менее едко. Они вели себя как супруги, прожившие вместе полвека и развлекающиеся пикировками.

— Ну что ты, Марьюшка, — Лукиан смиренно посмотрел на княгиню. — Разве я могу тебя оставить без присмотра. Служивые ко мне сюда будут ездить за распоряжениями, чтобы я лишний раз в столицу не трясся по дурным дорогам.

— А тебе лишь бы ничего не делать. Только бы и сидеть сиднем. Небось и работку себе выбрал не бей лежачего. Будешь раз в год отдавать дурацкое приказание, вроде «делайте хорошо, плохо не делайте»?

Таня сдержанно улыбнулась, прекрасно зная характер стариков.

А вот Вахвахова, которая пока не собиралась уезжать домой, неодобрительно поджала губы. Она не понимала смысла таких перепалок и считала их уроном чести княгини. А Ксюшка даже не обратила на взрослых внимания — подали десерт, и она, высунув язык, накладывала на блюдечко крыжовенного варенья.

— Вроде того, Марьюшка. Только не я выбрал, а, — он демонстративно посмотрел в потолок, — императрица приказала.

Как я мог ослушаться?

Княгиня хотела выдать очередную едкую колкость, но посмотрела на меня, на Лукиана, затем снова на меня и спросила:

— Он что, серьёзно, Костя?

— Полностью, Марья Алексевна. Шешковский именно к отцу Лукиану приезжал, уговаривал принять должность.

— Вот те на, — княгиня растерялась, не зная, что сказать.

— Только ради тебя и согласился, — пробасил монах, глядя на меня. — Вон, Марья подтвердит, что я терпеть чины не могу.