Подхожу к лежащим и корчащимся половцам уже весь в лохмотьях, ибо пики вылетая попортили и мою экипировку. С этим надо будет что–то делать.
Крезо отстал, всех добиваю я сам. Половина и так скончалась, вряд ли осознав, что произошло.
Вижу новое вражеское подкрепление, на лошадях скачет отряд! Сношу и его к херам, расходуя все оставшиеся щепки. Часть шрапнели, конечно, попадает в деревья, но это не спасает врага. Лошади, всадники, всё в мясо. Двое только с бронёй хорошей вроде не повредились, но рухнули вместе с лошадьми.
Выгребая резерв полностью, валюсь без сил и ползу до ближайшего ещё живого половца.
— Кровь, — хриплю, как одержимый и режу бедолаге горло.
Тёплая человеческая кровь словно выжигаем во мне всё доброе. Я будто дьяволу душу продаю за неё. За эти потусторонние силы. Лучше животных, не людей. Только не людей. Лошади бегают целёхонькие всюду, мне бы хоть одну достать. Но не остаётся мочи даже встать, когда я выжат, как лимон.
Восполняю резерв и снова я готов убивать.
Сознание ясно. Чуть дальше небольшой пустырь. И целые горы трупов. И дружинников, и половцев. Под деревом, облокотившись, с двумя стрелами в теле, моя Гайянэ! В её руках всё ещё зажаты окровавленные кинжалы, но глаза закрыты.
Боль давит в груди.
— Да я вас всех на куски порву, — скриплю зубами и тормошу её. — Пожалуйста, очнись.
Гайянэ стонет! Жива!
Амулет достаю, скользит в кровавой ладони, но я быстро прислоняю его к шее девушки. Резерв уходит, как вода. А значит, много у неё ран.
Открывает свои чёрные глаза.
— Ты, — шепчет. — Не даёшь спокойно умереть, мальчишка.
— Всех врагов убила? — Огрызаюсь. — Достаточно тебе?
— Нет, я бы ещё… — начинает и кривится. А затем находит в себе силы, чтобы вытащить из себя одну стрелу, затем другую. — Уходи, ты ещё сможешь выбраться.
— Я друзей не бросаю, — говорю ей, почти выжатый уже. Но видя, как наполняются силой её глаза, готов выдавить всё, что у меня есть.
— Друзей, — посмеивается Гайянэ и снова кривится. — Я с самого начала знала, что ты Тёмный.
А у вас нет друзей.
— Ошибаешься, — отвечаю с трудом и отваливаюсь вместе с амулетом.
Ползу, выискивая живого половца. А их уже здесь и нет.
Крезо с дружинниками подскакивает.
— Ярик! — Кричит, меня подхватывая.
Дружинники начинают дальше прорываться к своим. Где Мирослав с остатками продолжает сопротивляться. Идут мелкие стычки, половцев рубят, но и наши получают.
— Всё нормально, — отвечаю, немного придя в себя.
