Им с бабами возиться не пристало. Они повели на суд княжий половских пленников, которых три десятка набралось.
Пока есть возможность, в дороге по полю поспрашивал освобождённых о странной пленнице, которая всё не выходит из головы. Многие разводят руками.
— Её отдельно везли, — нашлась всё же свидетельница вроде как из Ростовского княжества. — Половцы сами её боялись.
— И не зря, — подключилась вторая девка. — Она из племени изгоев Эльбруса, они прежде с половцами заодно были. Но в одной деревне разлад случился, половцы всех поубивали, а её оставили себе.
— А что за изгои? — Спрашиваю уже Дарью.
— Лет тридцать назад распалось Эльбрусское царство, вот и остались племена, которые стали зваться изгоями.
— Что за царство–то такое? — Посмеиваюсь. В моей истории подобного не было.
— Очень сильное, даже наша империя с ними считалась. Они и с юга дань собирали, и с Европы, и даже с Китая. Потом разладилось у них. Распалось царство, и соседи, как стервятники, его земли забрали по кускам. И постарались, чтобы оно больше не возродилось.
Потому что воины там были, что сыны чернобога, сильные, жестокие и бесстрашные. Смерти не боялись.
Жители деревни уже за мостом встречают. Большая часть наших девушек после освобождения сразу в деревню ушла. Вот и всполошили люд.
По мосту уже прошли половские пленники. Издалека ещё увидел, как их забрасывают чем попало и колотят.
А теперь радуются, что мы целыми вернулись.
В поместье Василиса ждёт. Уже явно заждалась, судя по глазам на мокром месте.
А её дружина в полтора десятка во внутреннем дворе расположилась и балуется на моих спортивных снарядах, в ус не дуя.
После битвы с кровью, грязью и огнём, увидеть светлый, прекрасный лик девочки, одетой в красивое платье — это, как бальзам на душу. А то и мимолётное чувство искупления.
За тебя и дерусь, моя хорошая. Чтоб чужие гады не посадили в клетку, не надругались, не лишили жизни. Так и подумал, чувствуя её нежные пальчики на моём лице. И она даже не побрезговала ни крови, ни пепла, ни земли в моих волосах, обняла, прижалась.
Чистая русская красавица, милейшее существо, вызывающее невольный восторг у любого. И врага, и друга. Может, это чары, не знаю.
А ещё не знаю, что к ней чувствую на самом деле. Вот не пойму и всё. Скорее просто, как родную душу воспринимаю, тем она мне и близка. Пусть, как сестра младшая. Только ей об этом лучше не знать.
И уж точно не стоит догадываться, что она средство достижения моих целей.
