Загвоздка в том, что глубоко в грунте новые корни я, скорее всего, и не найду.
А мёртвое дерево? Да откуда ему взяться глубоко под землёй⁈
Уходим во тьму. Борис поднимается последним, и хочется просто вытолкать его обратно. Плетётся позади, молчит. Ступаю на лестницу из гранита, песок скрипит под ногами, пыль поднимается, что в горле скребёт. Этажа на два спускаемся. Все без факелов, во мраке веду я, замыкает Борис — не лучший боец, прикрывающий спину.
Дальше проём, где мелкая паутина заставляет в груди холодеть, прохожу, затаив дыхание.
Это всего лишь мелкие паучки, мелкие, безобидные. Жалкие и ничтожные.
Выходим в круглый зал, поменьше раза в два того, что под нашим особняком.
Твою мать, тупик.
Стены из гранита изрезаны такими же канавками, посередине рисунок с кругами, полная симметрия. Ни бассейнов, ни алтарей. Только скелет сбоку, облокотившийся на стену.
Борис стонет, потому что сразу всё понял.
— Что тут? — Спрашивает Дарья растерянно.
Подаю ей огниво, зажигает на ощупь.
Комната озаряется оранжевым светом. Соратники охают и вздыхают разочарованно. Борис уже готов биться головой о стену.
— Должно же быть что–то, ты не мог ошибиться, — ноет оборотень, нагнетая обстановку.
— Умолкни, — шипит на него Крезо, ощупывая уже по второму разу каналы на полу.
Быстро осмотрев помещение, и убедившись, что нет ни ниш, ни алтарей, я спешу к останкам, пока их не растоптали.
Одежда на нём истлела, но поза, в которой он остался, всё ещё сохранена. Запястьями вверх, кинжал поржавевший рядом.
— Что его могло убить? — Подходит Дарья, тоже пытаясь осмотреть его, не трогая.
— Такое впечатление, что он вены себе порезал, — делюсь соображениями я.
— Но зачем… — недоумевает магичка и глаза её расширяются.
— Кровь!! — Восклицают все, кроме Бориса, который тут же замирает.
Осматриваю пол вокруг останков, здесь рисунок из канавок. Где–то здесь скрыт алтарь!
— Так, уберём его аккуратно, — предлагаю. — И поищем отверстие в полу. Оно может быть очень крохотным.
И оно точно где–то под ним.
Подключаются все. Потихонечку начинаем сдвигать. Но он вскоре разваливается, засыпая всё ещё и тленом от одежды и плоти. Кости разлетаются с множественным дробным стуком, будто колышки.
И все стоят злые, как собаки, глядя друг на друга.
— Всё нормально, будем расчищать, — пытаюсь разрулить, и первым начинаю всё смахивать рукавом. Остальные следуют примеру. Вскоре приходится брать незнакомый кинжал и ковырять им канавки.
