Но это так, баловство.
Снова Златояра согнала всех на соревнования, на этот раз вытащили больше копий и камней, а значит больше барьеров, которые теперь ещё и парят в воздухе. Меня попросили не участвовать. Да я и не настаивал, то в сторонке наблюдал, болея за Дарью, то уходил с Морозовой на Треугольник упражняться, с мамочкой быстрее всё выходит, она отличный учитель.
— Ты бы перестал перечить князю на людях, — попутно критикует Галя. — Он же теперь мне высказывает. После Сосково явился под утро ко мне прямо в башню с требованием тебя вообще исключить, еле утихомирила.
Хворь взяла его, уже третий день как. Зря ты давишь на его слабость.
— Она сама к куриям полезла, Галь. Я как отбил её в поле, поскакал Разлом скорее закрывать. Или мне надо было её до замка сопроводить, а на людей в Сосково плевать?
— Князь считает именно так.
— А ты?
Морозова замялась."
"— Галь? Курии разорили сотню домов, погибло двести пятьдесят человек, из них двадцать три ребёнка. Не закрой я Разлом скорее, жертв было бы больше.
— Я понимаю, но Василиса для князя — это всё. В его глазах ты угроза для его дочери. Постарайся избегать с ней встреч. У меня и без того недоброжелателей вокруг хватает, без поддержки Вячеслава наш род многое потеряет. Хочу тебе напомнить, что и ты теперь за наш род в ответе, как его часть.
Снова Морозова включает строгость.
— Я понял, мам.
— Умница, сын. Давай научу тебя особому заклинанию, какого тут так просто не узнаешь…
Василиса появилась в Академии только через неделю.
Когда пересеклись в зале Рубина, она сухо поздоровалась первой и поспешила разминуться. Тогда я понял, что отец для неё важен не меньше, чем она ему. Вячеслав слёг. Похоже, что–то серьёзное, раз маги–лекари не помогли за неделю.
Скорее всего, недуг от нервов.
Застал Василису с Русимиром в библиотеке, хотя не ожидал их там увидеть. Изучают свитки, сидят рядышком, как сладкая парочка.
Странно, думал, не упустит возможности быть с приболевшим отцом, а она сидит в Академии вечером после занятий.
Поздоровался с обоими. Русимир аж вскочил меня приветствовать, в глазах уважение, руку пожал крепко. А вот Василиса хмурая, поднялась, ради приличия, исполнила короткий реверанс и посмотрела вопросительно. Вообще, как неродная.
Сразу навеяло тоски.
— Поговорим? — Предложил с серьёзным видом и кивнул в сторону перехода в Оранжерею.
— Я не могу, — ответила, на меня не глядя. — Обещала папеньке, что прекращу общение с тобой.
Что ж, ожидал чего–то подобного.
