— Садись, коль с миром, чаем напою. Но Купавушку за тебя выдавать не стану. Даже не проси.
— Мы по делу, баб Феть, — вмешалась Купава, подсаживаясь на скрипучий стул сбоку к бабке. — Это не жених мой.
— Слава, Велесу, — выдохнула карга. — Тогда чего припёрлись?
Подруга браслет из трёх рядов жемчуга протянула бабке.
— Для тебя плела, прими в подарок.
Фетинья внимательно рассмотрела презент, пощупала, на зуб свой единственный попробовала, подивилась.
— Хм, за такое сокровище и спрос, — прокомментировала и отбросила на стол небрежно.
— Чего за дело с этим иродом, говори да проваливай.
Видимо, из–за меня и взъелась на внучку.
— К Кишкинке путь расскажи, да подсказки дай. Пойдёт только он, — ответила Купава спокойно.
От услышанного у карги глаза почернели и скукоженное лицо расправилось.
— Туда ему и дорога, — ухмыльнулась вдруг. — Путь расскажу, а подсказок нет у меня.
— Брешешь старая, есть секрет, какой ты Алёше говорила.
— Сгинул твой Алёша, — огрызнулась карга и на меня зыркнула зло: — и ты сгинешь.
— Ба! — Возмутилась Купава."
"— Ладно, — опустила та дряхлую плешивую головушку, но дальше запричитала: — нельзя её тревожить, нельзя. Пусть себе спит ещё сотню лет, чтоб с моей кончиной все о ней и забыли.
— Помоги Ярославу, и я тебя прощу, — заявила вдруг Купава чувственно.
Карга нахмурилась и задумалась на пару минут.
— Хорошо, будь по–твоему, — выдохнула. — Слушай, молодец, внимательно.
— Весь внимание, мать.
— Не перебивай старую!
— Не ворчи, — фыркнула на неё Купава.
— Говори, что Алёше говорила, и мы уйдём.
И ведьма начала железным голосом, будто и не она изрекает вовсе, а «чудо–зеркальце»:
— Золото не блестит, красота не диво. Свет скрывает, тьма обнажает. В зенки глядящий, проклятье сыщет. На сокровище зрящий — погибель.
Замолчала с торжественным видом.
— Ещё подсказки есть? — Спрашиваю деловито.
— Всё, что знаю, милок, — произнесла неожиданно ласково.
— А идти–то куда? — Возмущаюсь. Это самое главное, а не китайские трёхстишья, которых я сам наштампую, сколько хочешь.
— Внучка знает, — бурчит Фетинья, глядя на неё исподлобья.
Распрощались, двинули по тропке сельской в овраг. Мимо колодца по ручью поскакали. Дорога вроде есть, но заросшая, не хоженая. Метров сто вперед, и уже дикая живность гуляет непуганая. Похоже, здесь даже не охотятся.
— Далеко ещё? — Интересуюсь.
— Километра два, до Камня доведу, дальше сам.
— А что за Камень? — Насторожился.
— Говорят, что проклятый. Увидишь.
