Грудь да задницу подставляет.
— Киша, я хочу начать. Сделай милость, — ворчу, тиская нехотя.
— А ты приголубь и всё верну…
Вот так и работаем. Пришлось выполнять условие ведьмы, которая явно заскучала без секса. И, похоже, вообще не знала, что это такое.
Когда я добросовестно завершил процесс, Киша с довольным видом вернула мне силы, поведя лишь одним пальцем. В этот момент я и удостоверился, что драться с ней ни в коем случае нельзя. Теперь и с полным резервом и в мыслях нет пытаться с ней расправиться. Похоже, она действительно в статусе богини на земле живёт.
Но сейчас не это важно. А наш договор.
Конечно, у меня были опасения, что моя магия тут чихнёт пару раз и выдохнется. Но когда вышел в сад и начал попытки, корни спокойно наладили контакт с системой корней в почве. И я приступил к творению. Потянулись кусты смородины, полезли яблоньки, черешни, все жизненные ресурсы стали переливаться из деревьев вокруг. Чтобы их не убивать, сеть потребления увеличил, захватывая новый жизненный источник. Так за полчаса всё и выросло вместе с плодами.
Учитывая сезон, явно ненадолго.
Ещё в процессе Киша вышла ко мне и встала, раскрыв рот. Пусть она и крутая ведьма, но даже такую можно удивить. Хотя крутая–не крутая, лицо себе разгладить не смогла. Или не захотела по какому–то принципу, кто её разберёт.
Когда закончил, резерва осталось пять единиц. Но я не подал вида, что выдохся."
"— Пробуй, моя хорошая, — кивнул на куст с жирной смородиной.
Ведьма подошла, как завороженная. Оторвала пару чёрных ягод.
И ахнула в голос.
— Ещё и груша со сливой бонусом, — добавил я, когда она пошла осматривать моё творение.
— Обхитрил ты ведьму старую, — слышу от неё с укором. — Как же искусно обхитрил, тёмный маг Ярослав.
Молчу с бешеным сердцем. Наблюдаю, как она всё ходит да надкусывает. А потом пропадает в кустах. Но через мгновение уже сзади меня.
— Коль договор у нас, пошли, — произнесла удручённо.
Иду за ней по незнакомой тропке метров двадцать. А дальше скала заросшая лозой, где из щели прямо жёлтым светится.
— Бери, сколько унесёшь, и уходи, короткую дорогу мои детки покажут, — говорит и собирается обратно.
Что–то жалко её стало. Придержал. Обнял, в щёку поцеловал целую. Объяснить попытался, что я не совсем уж гад.
— Всё для людей моих, пойми. Город строю, может, и государство своё, где никого злодеи не обидят, и девушек молодых и невинных не изуродуют безнаказанно. Понимаешь, Киша?
— Где такой барин был четыреста пятьдесят лет назад, — вздыхает.
