— И пришлых с ней прихвостней тоже.
— Тебя о чём–то спрашивали, торгаш? — Взвинтился я сразу, подходя к нему в упор. — Прежде, чем рот открывать на незнакомцев, подумай раз десять.
— Витязь молодой не по силёнкам гонора! — Воскликнул продавец, подрываясь. — Гастон! Разберись с наглецами!
Витязь? Видимо, по экипировке судят. А что им остаётся? Мы ведь специально без символики выехали. Хотя я уже начал вводить в войска щиты с изображением серпа и молота.
Верзила под два метра возник, как и ожидалось.
Похоже, на Руси очень много таких, кто вырос на парном молочке, яйцах и маслице. Прямо гордость берёт за генофонд. И совсем не хочется драться с соотечественниками.
Вперёд меня вышла Гастону на встречу Руяна и заявила уверенно:
— Хочешь остаться целым, отступи.
— От проклятий у меня обереги бабкины, — усмехнулся Гастон, демонстрируя боевой топор. — Она у меня сама ведьма.
— Так, женщина, никогда не вставай между мужчинами, — возмутился я и, подцепив за капюшон, отодвинул назад.
Вынул «Морозко» из ножен, клинок которого сразу засветился синевой и махнул вправо, перерубая к чертям столешницу с мелкими товарами. Ледышки посыпались со звоном, крошкой морозной обдало и верзилу, и продавца. Последний так со стула и упал.
А Гастон глаза выпучил и рот раскрыл.
— Это могла бы быть твоя задница, — прокомментировал я. — Как слышно, приём?
Мужик закивал понимающе, отступая. А вот продавец не унялся сразу, завизжал:
— Грабят!!
Буквально из ниоткуда выскочили сразу три конника, местный патруль, не иначе.
Но ничего не успели сделать, их лошади встали на дыбы, а затем и вовсе разбесились, скидывая всадников, как кукол.
Подскочил, успев словить одного, как невесту. И Руяне кулаком пригрозил. А та в ответ лишь ухмыляется. Только потасовка утихла, прибежала местная стража с десятником. Копья, щиты, луки. Рожи наглые.
— Что здесь происходит⁈ — Возмутился глава отряда.
— Граф Суслов, слышали о таком? — Демонстрирую перстень.
Всё, конфликт исчерпан. А моё инкогнито рассыпалось. Зато сразу обслуживание по высшему разряду пошло и скидки. Продавец дрожащими руками луки Руяне подаёт, чтоб та примерилась и тетиву проверила. У мужика улыбка до ушей, на лбу испарина.
Десятник не уходит, под ухо жужжит:
— А правда, барин, что ты армию набираешь и десятники у тебя по три серебряника в неделю получают?
— Да, всё верно.
