Шампанское в голову ударило на голодный желудок, и я нашёл в себе смелость предложить ей свой вариант без всяких компромиссов. Подошёл, ухватив за крепкую талию, и стал кружить.
Воровка рассмеялась, перехватила за руку со знанием дела и поддала темп, будто решила меня чем–то удивить. Танцующие расступаются, темп музыканты только поддают, будто у нас здесь свадьба, и мы — главные звёзды вечера. А на всю остальную шушеру плевать.
— Какой ловкий, — слышу от неё. — Начинаю думать, что ты тоже не такой уж наивный и неопытный.
Эти слова раззадорили меня ещё больше.
— Да? А сейчас, что скажешь? — Перехватил обеими руками за талию, поднял и закружил. Пришлось правда руки жилами укрепить, чтоб не надломились.
— Ого, какой сильный! — Воскликнула Белка с восторгом.
И ногами меня зажала на талии, а следом ещё и откинулась с руками назад, как балерина! Кто не успел увернуться, мы не виноваты…
Напарница смеётся громко, вообще плевать ей на окружающих. И любые манеры. Будто не только я тут из другого мира.
Но и она. А что если так?"
"Вскоре разлетаются прочие танцоры, дабы под раздачу не попасть. А мы пляшем, как вздумается, периодически нарушая темп. Музыканты отчаянно пытаются подстроиться. Публика хлопает в ладоши.
— Ох, а танец–то хорош, — слышу, как хвалят.
— Как вульгарно, — раздаётся и наоборот.
— Молодец, Давыдов, ай шалун…– на моей стороне подхалимов больше.
— Господин ревизор сегодня в духе. А что это за барыня с ним? Кто знает?..
Начал уставать минут через десять, потому что подружке понравилось на руках у меня откидываться.
Чуть успокоились, покружил её в вальсе. Показал ей пару приёмчиков пижонских.
— Вот так, кружись, — подсказываю, поднимая руку.
Расходимся, не расцепляя рук, сближаемся.
— Ой, ой! — Кричит, когда откидываю её на пол.
— Не бойся, не уроню, — говорю ей. И так хочется маску сорвать, чтобы увидеть лицо, наконец.
Но в тоже время и боюсь. Потому что не знаю, вдруг не понравится, вдруг совсем страшная она! И не останется нашего волшебства.
Потаённой надежды, будущего. Простого интереса и интриги. То, чего мне здесь так не хватало!
— Точно не уронишь? — Переспрашивает хитро, когда я, опрокинув её уже во второй раз, глаза в глаза смотрю. Очень близко.
— Нет.
— Никогда? — Уточняет испытывающим тоном.
— Никогда.
— Врунишка, так не бывает, — бросает мне с хихиканьем, поднимается легко, высвобождается и уносится в толпу, оставляя меня одного.
Не растерявшись, бегу за ней.
